Страница 95 из 164
Наконец, женщины вышли из ванной, и мать потребовала всех за стол.
- Клавочка! Ну какой еще стол? Мы пока и прежнее-то не уложили по местам, — признался отец.
- Тогда – танцы! – возвестила Рита.
Поставили пластинку, и по квартире поплыла тягучая «Бесамэ Мучо». Серега галантно протянул руку Вере. Другие тоже разобрались по парам, пока с супругами.
- Целуй меня, целуй меня крепче! – напевал парень, держа партнершу за талию, все теснее прижимаясь к той, — Комо си фьера эста ноче ла ультима вез…
- Ты что, говоришь по-испански? – отстранилась от него женщина.
- Да прямо там… Просто эта пластинка у нас столько, сколько я себя помню. А так как я человек любопытный, то нашел среди знакомых тех, кто учил в школе испанский. Попросил, и мне изобразили транскрипцию. К сожалению, испанский язык я выучить не удосужился.
Партнерша хмыкнула и язвительно спросила:
- Да? А какие же языки ты все-таки удосужился выучить?
- Ну-у-у… Немецкий, английский, французский, — потупился скромный Сергей.
- Врешь! – выпалила шепотом прямо ему в лицо женщина.
- Да прямо там?! – возмутился он, — Могу и спеть…
Пользуясь общей ошарашенностью Веры, парень ненавязчиво перевел одну руку с талии – ниже. Поначалу партнерша как будто и не заметила, но потом шепнула:
- Руку на место. Увидят же!
Однако, когда они в танце вновь повернулись и Вера оказалась спиной к окну, нахал вновь проделал тот же фокус. Возражений не последовало.
«Зер гут, Вольдемар! Зер гут!».
Он так и принялся действовать: как только позволяла возможность, вовсю потискивал Веру за ее пышную попу. Видимо, переборщил, и женщина решила отомстить: когда закончилась песня и музыка стихла, Вера громко заявила:
- А вот Сергей мне пообещал спеть на французском языке. Клава! А он что у вас – вундеркинд? Говорит, что знает несколько языков.
Мать фыркнула, засмеялась:
- Да прямо там… Нет, в школе он учился неплохо, но языками никогда не блистал.
Сереге пришлось держать марку. Притворно огорчившись, он протянул:
- Ах, маменька! Скольких же моих талантов вы еще не знаете…
Гости опять развеселились, а вот мать озадаченно уставилась на сына. За прошедшие три дня она удостоверилась, что от него можно ожидать многого. Но Вера настаивала:
- Ну, Сережа… Слабо спеть?
- Ага… «Слабо Вольдемару в фонтан прыгнуть?», — снова вызвал смех окружающих молодой повеса, но кивнул:
- Да запросто! На каковском языке красавица желает услышать песню?
- Н-а-а… Английском! – торжествующе уставила на него пальчик женщина, видимо пытаясь сбить с толку.
- На английском, говоришь… Сейчас, сейчас… Дай подумать, что же мне спеть? – Сергей сел, взял гитару, — А, пожалуй – вот что!
Парень попробовал струны, вспоминая и слова, и музыку, задумался на минуту. Гости ждали. С уверенностью глядел на него батя, мать смотрела с тревогой. Выдохнув, парень заиграл знакомый всем мотив. Исполнив вступление, он, не торопясь, начал:
- Даун зе лонг мунлит роуд,
Ридинг он э тройка виз риндинг белс
Ин зе дистанс фликеринг лайтс
О айд фолоу зус мэри соулс со фри
Ту рисайн май хертс меланхоли…
«Доказательство» испортил дядька Артур: заблажил как резанный:
- Дорогой длинною, погодой лунною,
Да с песней той, что вдаль летит, звеня,
Да с той старинною, да семиструнною
Что по ночам так мучила меня!
«Хотя нет. Не блажил он как резаный. Спел вполне здорово. Но все доказательство – насмарку!».
Чем и не преминула воспользоваться Вера:
- Несчитово, несчитово! – подпрыгивала на стуле как девчонка, — Эту песню и так все знают.
- На английском? – уточнил Ковалев.
- Ну… Может, и не на английском. Но он заучил просто все слова и поет. Почем мы знаем, как именно он поет, может, перевирает все и произносит все неправильно.
- Просто кто-то в школе языки плохо учил, а сейчас все на других сваливает! – пробурчал раздраженно Сергей, вызвав смех всей компании.
Вера чуть покраснела, но упрямо гнула свое:
- Еще пой, а то не поверю!
- Л-а-а-дно… Сейчас, сейчас… - Васильев перебирал в голове, что он еще может спеть.
Получалось – много чего, но нужно же не просто спеть, но, чтобы и гостям понравилось, и эту… Фому неверующую осадить. Серега усиленно вспоминал, вспоминал…
- А если выиграешь спор, если докажешь… — воспользовавшись некоторым отвлечением остальных за столом на разговоры, шепнула женщина, — Я тебя поцелую.
- В щечку? – хмыкнул парень.
Вера пожала плечиком:
- Нет. Не в щечку.
- А это стимул, между прочим! – повеселел Серега, — Тогда… Вот так!
- Э лонли рум энд эмпти чайр
Эназе дей со хард ту беа
Зе зингс эраунд ми зэт
Ай си реминд ми оф
Зе паст энд хау ит ол юзд ту би
- Фром сувенирс ту мо сувенирс э лайф
Виз дэйс гон бай зен ауэ хертс ха дол ту гив…
«Да, не Демис Русос я, а что поделать?».
Однако и родители, и гости сидели притихшие. Первой отмерла Татьяна:
- Господи… Спел-то как. Аж внутри все обмерло, и слезы из глаз, — и принялась промачивать платочком уголки глаз.
Мать сидела молча, только губы покусывала. А Ритка… Ритка не сводила заблестевших глаз от парня.
«Если бы не присутствующие… К-х-м-м… Трахнула она бы меня, да прямо на столе. Ну, я так считаю!».
Высказался и Борис:
- Ты, Вер, спор-то проиграла, это – точно! А на что хоть спорили-то?
Вера обвела взглядом сидящих за столом, рывком развернула Серегу к себе и впилась в него поцелуем. И снова – тишина. Наконец, женщина отпустила парня, облизала губы и потупившись, сказала:
- Я долги отдаю честно.
Захохотали мужчины, мать принялась возмущаться поведением сына:
- Так ты, гаденыш, посмел на такое спорить?
Смеялась Татьяна. Рита молчала, прикусив ноготок на пальце. Наконец, все успокоились, и Борис сказал:
- Ты, Вера, не трусь. Мы Эдику – ни полслова, молчок! – поглядел на друзей и пристукнул кулаком по столу.
Потом они снова покурили, в мужском обществе. Мужики о происшедшем молчали, как будто и не было ничего, разговаривали о каких-то строительных проблемах. Сергей был им благодарен: хуже было бы, если бы они сейчас смеялись и хлопали его по плечу. Когда вернулись в зал, а женщины – наоборот – потянулись в лоджию, батя предложил:
- Ты, Серега, брось это – слезы из дам тянуть. Спой лучше что-нибудь мужское.
«И опять, как и вчера… Для вас поет и играет Сергей Ва-а-а-сильев! Советский Союз!».