Страница 94 из 164
- Девочки! Красавицы! – взмолился Сергей через пять минут, — Ну я же не могу так сосредоточиться: обступили меня со всех сторон…
Мать сидела, выпрямив спину на все том же стуле, а парень оглядывал ее со всех сторон, то наклоняясь к ее лицу почти вплотную, то отстраняясь, чтобы увидеть все недостатки.
- Еще и напирают, прижимаются разными… «мягкостями».
Женщины рассмеялись, а хозяйка возмущенно прошипела:
- А ну-ка… Хватит мне сына здесь смущать! Ишь… Распоясались совсем.
Что-то сделать все же удалось. «Тетеньки» вновь окружили подругу, но теперь уже руками не лапали, в лицо не лезли, больше молчали-изучали. Подвела итог здравая и уравновешенная Татьяна:
- Да уж… Интересно. Правда – интересно. Необычно: косметики совсем чуть-чуть, но эффект – поразительный. Ты, Клав, как будто моложе смотришься, лет на тридцать пять, вряд ли больше.
«Эх! Это вы еще не знаете, что своим массажем я могу вас точно омолодить лет на десять. Опыт-то с Сюзанной и Амалией у меня был, и опыт тот был успешным!».
Подлила масла, буквально плеснула бензина в огонь, сама хозяйка:
- А знаете… Он меня, когда вот так подкрашивает… Ну, и когда прическу делал… Мне было так хорошо, так… Прямо млела.
- Да, такое бывает, когда руки у мастера легкие, — задумчиво произнесла Татьяна.
- Клава! – завопила Рита, — Продай! Говорю же – пальто! Хорошее пальто, красивое. Ну, хочешь… Сапоги демисезонные, португальские, на каблучке. Серые такие, кра-си-и-и-вые – жуть! Себе хотела оставить, но… Ну, продай, а?
Женщины, смеясь, пошли в зал.
- Ты мне пальто и сапоги и так продашь! – смеялась мать, — А сына – ни-ни!
- А что за пальто, что за сапоги? Какие размеры есть? – принялись расспрашивать хозяйку «нужного» склада Татьяна и Вера.
Мужчины за столом хохотали от очередного анекдота Бориса. Когда они чуть успокоились, Сергей решил добавить своего:
- В магазин канцтоваров заходит покупатель. Время не «напряжное», магазин пуст, а продавец, мужчина в возрасте, скучает за прилавком. Здрасти-здрасти, оба вежливые люди. Покупатель: «Мне нужен ватман». Продавец, все также скучая: «Ватмана ви таки не найдете». Покупатель удивленно: «Почему?» Продавец, лениво: «Ватман уехал в Изгаиль!». Покупатель, догадавшись: «Да нет же! Понимаете: мне для кульмана. Я дизайнер!». Продавец, позевывая: «Молодой человек! У меня таки есть глаза, и я вижу, что вы – не Иванов!».
Гости засмеялись, но больше все хохотал Борис. Утирая слезы, он поднял палец:
- Не знал, не знал… Погоди, Сережа, погоди: надо запомнить. Все! Тгави дальше…
Когда надо, Борис Емельяненко с легкостью переходил с идеального русского на этот «одесский» или же местечковый говор.
- Хорошо, — кивнул Сергей, — Сквер. Весна. Пригревает солнышко. На лавке сидит старый мужчина: пальто, шарфик, берет на голове. В руках трость, на которую он опирается. Рядом садится случайный прохожий, молодой мужчина интеллигентной внешности, хорошо одетый, в очках. Мужчина явно спешил и теперь приводил дыхание в норму. Чуть покачиваясь и пожевывая губами, старик обращается к мужчине: «А ви знаете, что Леонид Утесов вовсе даже Лазарь Вайсбейн?». Мужчина удивляется: «Да вы что?!». Старик медленно кивает: «Угу». Помолчали. Снова старик: «А знаете, шо Эйнштейн таки – да?». Мужчина, посмеиваясь про себя: «Да ну! Не может быть!». Старик: «Я вас увегяю!». И добавляет: «И сэг Исаак Ньютон тоже – таки да!». Мужчина, скрывая улыбку: «А вы, простите, по национальности?». Старик – гордо: «Да. А вы?». Мужчина разводит руками: «А я – нет!». Дед, поражаясь: «Да вы шо?! А шо так?».
Тряхнув головой, Сергей вспомнил кое-что из прошлой жизни, потому принес из комнаты гитару и:
- Трень, трень, трень… — поглядывая на «тестя», ведь именно тот научил Васильева этой песенке.
Не прогадал. Борис вскинулся, как боевой конь при звуках трубы:
- Та-а-а-к, Сигожа… А ну-ка… Пойди сюдой и встань тут.
Вместе они вышли из-за стола и подошли к окну. Сергей, закинув ремень гитары на плечо, взяв инструмент на изготовку, ждал команды. Борис забавно раскланялся и чуть повернув голову к парню:
- Маэстга, я понимаю слов и полагаю, шо ви таки знаете нот. Прошу изобгазить…
Сергей, изо всех сил сдерживая смех, с серьезным видом кивнул и начал вступление. «Тесть» пошевелил головой, размял шею в якобы тесном воротнике сорочки, громко откашлялся, потом, вынув из кармана брук большой платок, шумно высморкался. Все это время парню приходилось раз за разом играть вступление. Наконец, певец должным образом подготовился, сложил платок в карман, чуть покровительственно кивнул аккомпаниатору и, покачиваясь на носках, начал:
- Эта школа Саламона Пляга
Школа бальных танцев, вам гавагят!
Две шаги налева, две шаги напгава,
Шаг впигёд и две назад.
Серега поймал себя на мысли, что «тестю» сейчас очень не хватает манишки, жилетки, пижмака, бобочки на шее, ну и – котелка на голове. А так был бы – вылитый Соломон Пляр!
- Кавагегы приглашают дамаф
Там, где бгошка – там пигод!
Две шаги направа, две шаги налева
А потом – на-аба-гот!
Слушатели уже неприкрыто смеялись, женщины пока – прикрываясь ладошками.
- Дамы! Ни смогкайтесь в занавески -
Это непгилично, вам говогят.
Это непгилично, негигиенично
И несимпатично, вам говогят!
Сереге пришлось внимательно прислушиваться к тому, что именно поет Борис, так как этот «ролеплейщик», мало того, что пел, так он еще и пританцовывал – в соответствии с текстом. Парню приходилось двигаться вместе с певцом. Иногда это у него получалось не очень: Серега запинался, пытался быстро поправить направление движения, что вызывало укоризненные взоры и даже покачивание головой «Соломона Пляра». Все, вместе взятое, привело к тому, что зрители хохотали, стонали, держались друг за дружку.
Точку поставил все тот же Борис, когда, допев, с издевкой высказал:
- Сирожа! Спогить не буду, может, ты музыкант и неплохой, но вот как танцог ты… Да уж… Что-то тебе таки мешает!
- Ну, артисты! Ну, выдали, а?! – вытирал слезы, текущие из глаз Артур, — Это же никакого Райкина не надо!
Женщины сетовали на то, что макияж пошел… к-х-м-м… Испортился. Все дружно поднялись и направились: женщины в ванную, поправлять красоту; мужчины – в лоджию, курить. С последними пошел и Серега.
- Артист, ну и артист ты, Серега! — все приговаривал Ковалев, Борис полностью соглашался, а батя одобрительно подмигивал, довольно ухмыляясь.
- Да что я-то? Вот кто артист! – кивал парень на «тестя».