Упал намоченный

Глава 24

Последующие полчаса Васильеву-младшему не понравились категорически: вдруг заговорили все. Кто-то удивлялся, кто-то не верил, кто-то засыпал его вопросами. Задергали вдрызг! Одна лишь Вера молчала и смотрела крайне удивленно, потом спросила негромко:

— Это правда? Это, действительно, все ты готовил?

Сергей пожал плечами и, отмахиваясь от вопросов остальных, ответил женщине:

- Ну чего здесь такого? Ничего сложного здесь нет.

Вера хмыкнула:

- Ну ты и сказал – ничего сложного нет. Да я не то, что приготовить все это… Я про некоторые блюда и не слышала до этого дня.

- Живу долго, видел много, — попытался отшутиться парень.

А потом он сбежал. На кухню. Отговорился, что нужно кое-что поправить на столе: убрать пустые тарелки, заменить некоторые использованные, добавить хлеба, тех же бутербродов: «тестюшка» метал их как не в себя.

Однако сбежать не вышло: через кухню в лоджию прошли все женщины и, оставив двери открытыми, закурили и принялись обсуждать вновь открывшиеся обстоятельства — невиданные поварские таланты сына Васильевых. Мать смотрелась несколько сконфуженной, поглядывала на сына виновато:

- Сереж… Может, тебе помочь?

- Мам! Отдыхай, я сам справлюсь, здесь и делов-то – на две минуты.

- Сережа, а ты мне рецепт картошки этой запишешь? – обратилась к нему тетя Таня Ковалева.

«Да вот хрен там! Пусть тоже будет просто Татьяна. Добью мамулю окончательно. Но и тем самым замаскирую некоторую вольность в обращении с Ритой!».

- Татьяна… Мне можно вас так называть?

Женщина кивнула с улыбкой:

- Конечно. Зачем подчеркивать мой возраст? Да и давай на ты, чего ты «выкаешь»?

На этой фразе парень торжествующе взглянул на мать, а та отвернулась, сделав вид, что все нормально, ничего особенного не произошло.

- К-х-м-м… Татьяна. Видишь ли, в чем дело… Рецепт-то записать несложно, да и он наверняка имеется в каких-нибудь поварских книгах. Дело здесь в другом: имея рецепт, ты, ни разу не готовив это блюдо, наверняка получишь что-то, что совпадает с рецептом полностью, но на вкус… На вкус вряд ли будет похоже. Почему? Тонкости небольшие есть. Вот, к примеру, нарезая мясо полусантиметровыми ломтиками… Х-м-м… А чтобы его так нарезать, нужно это делать, когда оно еще не полностью оттаяло после морозилки – проще выйдет. Потом я его немного отбиваю, чтобы мягче было. Солю, перчу и даю ему немного постоять. Будут такие мелкие подробности в рецепте? Может – да, а может, и нет. Картошка та же… Она не всякая подойдет. Есть картошка с большим содержанием крахмала, так та просто развалится при приготовлении. А вот желтая на срезе подходит лучше. Морковку нужно не нарезать, а обязательно натирать на крупной терке и чуть-чуть пропассеровать в масле. Да много таких, казалось бы, мелочей. Здесь лучше – что? Поучаствовать в этом деле, понаблюдать за тем, кто делает это уже не первый раз. Посмотреть, поспрашивать, понять. Вот тогда и рецепт – в тему, и нюансы понятны.

Все это время Васильев быстро намывал стопку тарелок, а помыв – принялся протирать их.

- Клава… Подружка моя! – вдруг мягко, по-кошачьи, промурлыкала Рита, — А сдай мне Сережку в аренду? Ненадолго. Очень уж хочется мне вот также: вкусно есть, при этом самой ничего не готовя, смотреть, покуривая, как мужчина моет посуду. Вот смотрю я на него и прямо… Ох, достанется же кому-то такой муж. Прямо завидки берут!

Серега мельком поглядывал на женщин, улыбался. Отметил, что Вера только курит молча, но пару взглядов на себя он заметил. Интересных таких взглядов: оценивающе — задумчивых.

«Ничё, пусть дозревает. Авось и закончится сегодня мое долгое воздержание!».

- Ага, в аренду тебе Сережку сдай! – возмутилась мать, — Да… Да у тебя его Борька быстро споит!

- Чего это мой Борька споит Сережу? – как будто обиделась «теща», — Он дома и пьет-то редко, только когда за ужином рюмочку коньяка выпьет. Хотя… Если Сережка… То – да, может: за компанию-то.

- А скажи-ка мне, Клава, ты где эту прическу делала, в каком салоне? – заинтересовалась Татьяна, — Ты посмотри… И накрасили тебя как-то интересно, необычно, но очень хорошо.

Рита с досадой фыркнула:

- Ты, Танечка, этот вопрос буквально сняла у меня с языка. Я сразу заметила, что Клава сегодня какая-то… Особенно хороша. Да вот все терпела, не спрашивала.

Мать виновато зыркнула на сына, что тут же заметили подруги.

- Ой, только не говори мне, что это тоже Сережка! – всплеснула руками «теща» и, не дождавшись ответа от подруги, воскликнула, — Что, правда, он? Ну, мать… Ну… Клава! Вот прямо тебе предлагаю: продай! Продай, а?!

«Ни хрена себе, какие страсти тут бушуют, какие сюжеты разворачиваются?! Продай? Это меня, значит – продай?!».

- Клавочка! – заюлила Рита, — Ты знаешь… Мне на склад пальто привезли, югославское. Оно такое… Светлое, но не из драпа, даже не из кашемира, а вроде как тканевое, но у него, представь, наполнение в подкладе – пух. Пальто длинное, до середины голени, но легкое-легкое. Прямо не пальто, а пушинка! Стоит, правда, больше сотни. Но, знаешь что? Я его сама оплачу и тебе отдам. А ты мне – Сережку.

- Ритка! – засмеялась мать, — Да ты совсем с ума сошла! То есть я сына, а ты мне – пальто?

- Ну да! – закивала «теща», — Ну хотя бы на полгодика, а? Я тоже хочу принцессой побыть.

Таня и Вера между тем молча разглядывали прическу и макияж хозяйки.

- Клав… А ну-ка, пошли на кухню, здесь света маловато, — предложила Татьяна.

В кухне сразу же стало тесновато: женщины обступили Клавдию Сергеевну, крутили ее как куклу, беззастенчиво вертели ее головой, поворачивая и так и сяк.

- Девки! – взмолилась мать, — Совсем обезумели, что ли? Да что ты меня лапаешь, Ритка?! Размажешь же все! А ну, руки убери! Все-все-все… А ну – пошли в зал, за стол. Пошли-пошли-пошли, я вам говорю. Как с ума посходили, честное слово! Сережа… Пойдем, поправишь мне… А то эта… Мне кажется, тени растерла.

Сергей, посмеиваясь, вытирая руки, проследовал за матерью в спальню. Возле трельяжа, прежде чем заняться «ремонтом экстерьера», обнял женщину за талию и спросил:

- Продашь меня Рите? – пряча улыбку.

- Да прямо там! – фыркнула мать, — Самой нужен. А Ритка, кобылка такая, тебя плохому научит.

И вдруг зарумянилась щечками.

- Тук-тук-тук… — прозвучал от двери хитренький голос все той же «кобылки», — Мы здесь с девочками подумали… А покажите, как Сережка тебя подкрашивает, а?

Мать успела сделать шаг назад, чтобы не вызвать «глупых» вопросов подруг.