Страница 92 из 164
- Да побойся бога, красавица! – помотал головой коварный тип, — Сухие ингредиенты… Ну, пусть – полувлажные, нужно обильно проливать жидкостью, тогда общая укладка становится плотнее, без зазоров. Больше влезет, я тебе говорю! А водка… Да сколько ее в той рюмашечке? Граммов тридцать-сорок? Ну, две рюмки – шестьдесят грамм. Как слону дробина!
- Как слону дробина? А чего же ты сам тогда не пьешь, все на минералку налегаешь? – «недоверчивая какая!».
- Да видишь ли… Я полагаю, что батя мой к концу вечера изрядно примет на грудь. А кто тогда вас развозить будет, тебя и Емельяненко? Я и буду. Ковалевы-то что – им по лестнице спуститься, пройти двадцать метров, и снова подняться на второй этаж.
- А ты водишь машину? – переспросила его женщина.
Сергей покачал головой:
- А вот сейчас ты меня обидеть вознамерилась. Тебе права показать?
Женщина помотала головой, показывая, что – нет, даже не думала и показывать ничего не нужно.
А на другом конце стола вновь началась передача: «Битва поваров», точнее – «Битва едоков». И вновь инициатором последней выступил дядя Артур:
- М-м-м… Эх… Живот у меня маловат, а ведь как жаль. Ребята! Что я вам скажу: вот эта картошечка, да с мясцом… Это не блюдо, это – шедевр! Клава! Христом-богом тебя умоляю: бросай ты Кольку, выходи за меня замуж…
- Ишь ты какой! – возмутился «тесть», — Выходи замуж? Я, если что, первый в очереди. Я первый предложил рокировочку произвести. Клава, не слушай его: он вообще прохиндей и ненадежный тип, это я тебе как начальник проектного отдела говорю. У меня все точно, с расчетами и выкладками. И чертежи в тубусах сохраняются!
- Чего это я прохиндей и ненадежный тип? – удивился Артур и даже вилку с наколотым кусочком мяса до рта не донес.
- Ну да, ну да… А кто объекты с недоделками умудряется сдавать? Из-за кого Управление регулярно жалобы получает? – уставил четырехзубое «оружие» на конкурента «тесть».
- Ну ты, Боря, скажешь тоже – регулярно. Всего-то пару раз и было, — сконфузился Ковалев.
- Видишь, Клава-красавица? Он сам не отрицает свою мелкожульническую натуру!
Васильев-старший все время сидел, хмыкал и посмеивался. Это задело претендента на руку, сердце и поварское мастерство женщины.
- А ты тоже не сиди тут, не хмыкай! Расхмыкался он. Клава решит – и все! – «тесть» был настроен решительно.
- Нет, вы посмотрите! – подбоченилась Рита, — Он уже все решил! А меня спросить – забыл?
- А чего тебя спрашивать? – пожал плечами супруг, — Я уверен – ты согласишься. Сама посуди: Колька – вон какой красавец-мужчина: высокий, стройный. Зарабатывает, опять же, побольше меня. А я… А я – что: невысок, толстоват, лысина вот уже проявляется. Разве же не согласишься?
Все это время мать Сереги сидела как на иголках: больше отмалчивалась, то кусала губки, то краснела, то бледнела. Вряд ли она собиралась прямо присвоить себе результаты труда сына, но вроде бы и время ушло, когда можно было признаться безболезненно.
Интригу разрушил отец: он захохотал, хлопая себя по коленям:
- Так вам не Клаву тогда в жены нужно брать…
«А вот тот заход мне уже не нравится! Ни в жены, ни в каком другом статусе. Ни к Ковалеву, ни к тестю!».
- Ой, да хватит вам! – не выдержала мать, зыркнула обиженно-виновато на сына:
— Это вообще все Сережка готовил. Сам предложил, говорит: «Мама! Отдыхай, я сам все устрою!».
Как говорится: немая сцена.