Страница 87 из 164
Мать на секунду замерла, а потом затряслась, задергалась в приступе смеха. Когда она отсмеялась, Сергей грустно признал:
— Вот сейчас батя нас точно бы не понял. И это… Анекдотов больше не будет, а то я к туше на ресницах перехожу, а она потечь может.
Женщина помолчала, чуть дыша, а потом предложила:
- Сережа! Давай поменяем все.
«Что еще-то?».
- В каком смысле – поменяем все?
- Встаем. Потом я надеваю длинный халат поверх платья. Потом сажусь на стул, и ты заканчиваешь.
«Да. Я и вправду недалек от этого!».
Пока она приводила все в порядок, он вышел покурить, а когда вернулся, никакого эротизма в наряде женщины уже не было: длинный, до пят халат все скрыл – лучше не придумаешь.
- Там картошка у нас не сгорела? – ровным тоном поинтересовалась мать.
- Да я уже давно ее выключил. Готова она.
- Ну все… Давай, крась меня дальше. И это… Постоишь рядом со стулом, не переломится твоя спина.
Когда вернулся отец, они с матерью дружно составляли все приготовленное на обеденный стол. Мать была в туфлях на каблуке, в парадном платье и фартучке поверх него.
«Но фартук этот на ней тоже смотрится пикантно!».
- Ну и где тебя носит, скажи на милость? Коля, ну что это такое? А если бы Сергея не было – что я делала бы одна. Никакой помощи от тебя!
- Ну чего ты, мать? Я поэтому и пошел в гараж, что знал: сын тебе во всем поможет, — добродушно загудел отец.
- Он-то помог… Так, Коля… А чего это у тебя глазки блестят, а ну-ка…
- Да ничё они у меня не блестят, наговариваешь ты… Все, я пошел переодеваться.
- Куда ты пошел? А стол кто в зале ставить будет?
- Серега поставит, вон какой кабан здоровый вымахал.
- Ладно, мам… Здесь мы с тобой уже определились, что и зачем. Пойду и правда стол поставлю. Скатерть надо! А после будем уже все перетаскивать туда, да расставлять.
- Точно… Скатерть, скатерть. Сейчас найду, а то ты сам только в шкафу все перероешь!
Мать осмотрела получившийся натюрморт, довольно вздохнула:
- Отлично получилось. Горячее потом подадим. Ничего не забыли?
- Спиртное, разве что, — пожал плечами Серега.
- Да это мы всегда успеем: водка в холодильнике, вино в кухне на столе. Коньяк? Да просто из кладовки возьмем. Нет, ну что-то же я забыла… — и женщина принялась осматриваться.
И вдруг – крик!
- Коля! Коля, иди сюда!
- Ну что случилось? – застегивая на ходу рукава сорочки, заглянул в зал отец.
- Коля… У нас же сын не одет! Через десять минут гости придут, а он – в старом спортивном костюме. А ну-ка… Пойдемте в комнату. Коль… Сорочка нужна. Где та, про которую ты говорил, мол, большевата она тебе? Нет, не эта. Да и не эта тоже! Да что же такое-то? Как надо – так ничего же найти нельзя! Ага… Вот! Ну-ка, Сережа, примерь.
Сорочка подошла. Хотя Плехов бы сказал, что рукава все-таки коротковаты. Потому взял и закатал их на пару оборотов:
— Вот! Так нормально.
- Да где же нормально? – разозлилась мать, — Будешь, как шпана дворовая. Но она и правда немного коротковата. Коля! Подай галстук. Нет, не этот. Вон тот, в полоску давай. Сереж… Ворот застегни. Что значит – не застегивается? Как он может не застегнуться?
Воротник был явно тесен.
- Да что же такое-то? – расстроилась женщина, — Почему все так нескладно?
— Это потому, что у Сереги шея как у бычка-трехлетки, — хохотнул отец, — Наел, на казенных-то харчах!
- А если верхнюю пуговичку не застегивать, а галстуком подтянуть? – пробовала все же «экипировать» мать сына.
- Так я буду выглядеть, как сельский механизатор, приехавший на совещание в райсельхозуправление, — пробормотал парень, понимая, что активное сопротивление сейчас бессмысленно, мало того – оно крайне опасно.
Батя заржал конем стоялым, показал сыну большой палец.
- Ладно, — смирилась мать, — Ничего не поделаешь, придется вечер так походить.
- А это… Стесняюсь спросить… Клавдия Сергеевна, а мне вот так быть, да? – и Сергей покрутился, оттягивая руками трикотажные штаны, — Нет, я, может, в армии отстал от моды, но как-то… Классическая сорочка и трико?
Женщина всплеснула руками и пригорюнилась:
- Брюк-то у нас и нет. На тебя я имею в виду. Отцовы коротки будут, проверили же.
- Погоди, мать… Там это… В кладовке, на полке… Помнишь, ты мне брюки покупала, а я тебе говорил еще, что не буду носить штаны, которые по земле волочатся.
- Так-так-так… А я все думаю, куда они запропастились? А ты, выходит, их в кладовке спрятал, чтобы не надевать? Ну, Коля…
- Чего – Коля? Я для сына штаны сберег, а ты – Коля, Коля! – как будто обиделся отец.
- Где они? – и женщина рванула в кладовую.
- Мам… Давай я их сам поглажу. А ты присядь, передохни. Не суетись, не надо: ты должна встретить гостей веселой и жизнерадостной, а не запыхавшейся, как лошадь после гандикапа.
- Погоди! Вот, утюг возьми и покрывало. На чем гладить-то собрался?
«Да уж… Как будто две разные женщины: та красотка, что кокетничала напропалую, и вот эта – заботливая и домашняя, пусть и немного суматошная!».
Серега спокойно погладил брюки, примерил их. Штаны были вполне: классической длины, не клеши, но и не дудочки. На поясе сели несколько… к-х-м… свободно, но под ремень – вполне.
Из приоткрытой двери в лоджию доносился негромкий разговор отца с матерью…
«Покурить вышли, наверное!».
- Коль… Ну признайся, ты же там в гараже точно пару рюмок замахнул?
- Не было такого…
- Да я что – запаха не чувствую? Ох, ты, горе мое, луковое. Глаз да глаз за тобой нужен. Вон еще – сын добавился, тоже тот еще… Теперь и за ним приглядывай!
«Такие женские инсинуации – по поводу рюмок в гараже, нужно немедленно отметать, как явный поклеп и наговор. А то стоит лишь раз признаться… Это как с изменой: «дорогая — это вовсе не то, что ты подумала!». А батя все же забавный типус!».
Из прихожей донесся звонок.
- Гости! Это точно Емельяненки, Ковалевы-то вечно опаздывают! – к входной двери зацокали каблучки матери.
Разглядывая себя в зеркало, наводя лоск, Сергей слышал, как загудел шмелем мужской басок:
- Клава! Ну что же ты со мной делаешь? Так нельзя, Клава: ты с каждым днем только красивее и красивее становишься. Все! Я решил: ты разводишься с Николаем, я развожусь с Риткой, и мы сочетаемся с тобой счастливым браком!