Страница 86 из 164
- Кстати! А что ты надумал со мной сделать? – заинтересовалась она, но быстро поправилась, — Я имею в виду – с волосами!
«Да-да… А то я так и поделился с тобой, что я хотел бы сделать!».
- Смотри… Вот так разделяем волосы широкими и густыми прядями… - Сергей показывал, помогая себя двумя расческами, которые выбрал из многих других, — И начинаем их укладывать на затылке, одну под другую. В итоге должна получиться как бы шишка, но не из кос, а… Закрытая такая, гладкая.
- А ты сможешь? – удивилась женщина, — Это же, наверное, сложно?
- Ну-у-у… Не попробуем, не узнаем.
- Ты это прекращай: не попробуем, не узнаем! – возмутилась мать, — Еще я, как не знаю кто, подруг встречу! Вот тогда-то они мне все косточки и перемоют.
- Да уж… Как вы… Свирепо дружите.
Женщина расхохоталась:
- Ну, не совсем уж свирепо. Но подначить другу друга возможности не упускаем.
- Так, все! Сиди, Клавдия Сергеевна, и не чирикай! Где у тебя шпильки? Их нам потребуется много.
Это было и впрямь нелегко. Серега чертыхался, расплетал волосы, расчесывал их, поправлял, снова заплетал. Порой уж хотел и вовсе сдаться, но встревоженный взгляд матери из зеркала заставлял его вновь и вновь приниматься за работу. Сколько прошло времени, он не знал. Но настал тот момент, когда парень, обойдя «манекенщицу» по кругу, опустил руки с расческой и пучком шпилек, сказал:
- Ну вот… Как будто так. Можешь встать и покрутиться перед зеркалом.
Мать, по-девчачьи взвизгнув, вскочила и принялась осматривать себя. Подхватила второе зеркало, ручное, в хорошей костяной оправе, так сказать: одновременный взгляд с двух сторон.
- Сережа! Я потрясена. Обалдеть! Просто…
«Чмок», «чмок», «чмок» парня в обе щеки.
«Вот прижиматься ко мне всеми прелестями – не надо!».
- Все! Я пошел курить, — устало сказал Сергей.
- Погоди… Я с тобой! – она все никак не могла наглядеться в зеркало, — Потом еще макияж нужно… Теперь-то я точно знаю, что доверять тебе в этом деле можно.
- Какой макияж? – опешил сын, — А ты разве не сама… Да я сбегу сейчас!
— Вот! Вот поэтому я говорю тебе: пойдем курить вместе! – хитро прищурилась мать.
С лоджии женщина вела парня, крепко держа за руку, как будто он и впрямь мог сбежать от нее.
— Вот, Сережка! – из нескольких немаленьких шкатулок, она щедро высыпала на лакированную поверхность трельяжа все свои богатства.
Посмотреть здесь было на что, особенно если смотреть стала бы женщина.
«М-да… Торговля, она и есть торговля: возможности, возможности. Да за треть этого «богачества» мне отдалась бы половина женщин этого города. Начать ее «раскулачивать», что ли?».
Поглядывая на смирно сидящую – руки ровно на коленях, как у примерной школьницы, мать, Сергей разглядывал и подбирал разные экземпляры косметических средств:
«Это не то. Это… Это не подходит. Вот это вроде бы? М-да… Сейчас это – богатство. Но посмотрели бы женщины, чем владела Юлька, обрыдались бы!».
- Сереж… А почему ты отложил тени: синие и зеленые? – негромко спросила женщина.
Продолжая пребывать в задумчивости, ковыряясь в коробочках, тюбиках и пеналах, Серега ответил:
- Потому что синие и зеленые – это для блондинок. У тебя кожа красивая, эдакая – немного смуглая. Потому для тебя… Х-м-м… Теплые тона. Да, вот, пожалуй, и все. Ну что, Клавдия Сергеевна, приступим?
- А ты для этой… Для Инги и это тоже делал? – шепотом поинтересовалась мать.
Парень рассмеялся:
- Мам… Ты даже не представляешь, что я для нее только ни делал. Рассказать? Или не стоит тебя смущать?
- Сережка! Опять пошлишь, да? Я же говорила…
- Ну что поделать, если ты своими вопросами заставляешь меня… Так мы будем краситься или нет?
- Будем, будем… — стушевалась женщина.
Осмотрев «поле битвы», сын скомандовал:
- Сядь ближе к спинке стула. Сейчас я верхом тебе на колени сяду… Так мне будет удобнее.
- Сережка! – взвизгнула мать, — Ты мне платье помнешь!
- А ты подол подними повыше, — посоветовал сын, — М-да… Как-то это двусмысленно прозвучало.
- Да уж… — пробурчала мать.
- Эх, давно я не сидел у тебя на коленях, Клавдия Сергеевна, — засмеялся парень.
- Ай! Поосторожнее, бегемот, раздавишь. Ты сейчас не столько весишь, сколько в детстве.
- Погоди… Я лампу разверну, чтобы она тебе в лицо светила и тени не было. Вот так… Сначала нанесем немного… Грунтовки. Пудру, я имею в виду. Чуть-чуть, только обозначим скулы.
- Грунтовки… Я тебе что – машина, что ли, чтобы на меня грунтовку наносить? – пробурчала женщина.
- Не бухти! – пресек недовольство парень.
- Сереж… — заканючила она спустя буквально пару минут, — У меня ножки болят, ты же совсем не пушинка.
- Семьдесят три килограмма чистого веса, — уточнил Серега.
- Вот-вот! И эти семьдесят три килограмма давят мне на ноги.
- Мог бы сказать, что красота требует жертв, но и впрямь – жалко давить такие красивые ножки. Вот что… Меняемся местами: я буду сидеть снизу, а ты садись на меня верхом.
Женщина замялась:
- Как-то это…
Серега хмыкнул:
- Да уж… Если батя вдруг вернется и зайдет сюда, думаю, нам с тобой сложно будет объяснить, что мы здесь делаем.
- Он еще часа полтора не вернется, вот увидишь. К семи только ну может быть – на двадцать минут раньше. К самому приходу гостей.
- Тогда что… Сядешь? – приподнял бровь он.
«Х-м-м… А ведь она покраснела. Да все она понимает, эта красавица. По всем статьям то, что мы сейчас делаем – предосудительно. Хотя ничего такого и не делаем! Но попробуй кому-нибудь объяснить. Играет, играет Клавдия Сергеевна. А вот зачем? Да уж… Может, у нее мужика давно не было? Почем я знаю, как у них с отцом? Нету, допустим, мужика, а здесь такое явное восхищение ее внешними данными. Версия? Может, и так. Но… Не заиграться бы!».
Все же она решилась: снова подняв подол, села Сереге на колени, не вплотную, но…
«Камасутра какая-то, прости господи!».
- Сереж… Мне так неудобно и спина затекать будет.
- Ну-у-у… Обними меня, что ли.
Они еще поерзали, устраиваясь поудобнее… Сергей принялся наносить тени на веки: легкими, почти невесомыми мазками.
- Хочешь, анекдот расскажу? – шепнул он.
- Неприличный, конечно же? – хмыкнула мать, и совсем непоследовательно, — Рассказывай.
- Женщина упала в кресло и пробормотала: «Мне бы сейчас в Сочи, купальник-бикини, бокал мартини со льдом в руке. И крепкого, спортивного мужика!». А ей в ответ: «Понятно. Женщина! Стричься-то, как будем?».