Страница 85 из 164
Глава 22
Вновь войдя в спальню родителей, Сергей увидел мать, сидящей на банкетке возле трельяжа.
«Опять – двадцать пять!».
Теперь уже в черном коротком платье. Подол, сползший от коленей выше, открывал красивые ножки. Прямая спина с красивым изгибом. Да еще и платье, кроме предательского подола, очень уж облегало ее попу.
- Да, мама! – парень старался смотреть куда-нибудь, кроме женщины.
- Сереж… Если уж ты так хорошо разбираешься в женских нарядах, может, и с волосами мне поможешь?
«А я вовсе не говорил, что я разбираюсь в женских нарядах! Тем более, в нынешних. Вот если бы мы говорили о будущем, там – да, кое-что смыслю, так как подружки у меня – что Юлька, что Светка – дамы куда как стильные. И, волей-неволей нахватался всякого: от белья до вечерних туалетов. Но, если уж Клавдия Сергеевна решила, что разбираюсь – пусть ее. А что с волосами?».
Волосы у матери были роскошные: черные, прямые, густые и даже на вид тяжелые. Примерно такие были у Юлии, и Плехову они очень нравились: нравилось запускать в них пальцы и вести от начала до кончиков – как будто в ласковую теплую воду руку окунул. Юлька периодически притворно ныла, мол, надоело ей ухаживать за этой «гривой», что сострижет ее в чертовой матери, на что Евгений тут же начинал возмущаться, грозить всеми карами. Это такая игра у них была.
А как было здорово и очень возбуждающе, намотать вот так эту гриву на кулак, да, чтобы «лошадка», стоящая перед ним на четвереньках, активно двигала «крупом» навстречу, заходясь в стонах…
Сергею пришлось даже помотать головой, чтобы прогнать это видение. Тем более, он имел перед собой не подружку Юльку, а вовсе даже мать своего нынешнего тела. Оно бы, конечно, и эта красотка…
«Твою мать! Как же плющит меня от одного ее присутствия. Так… Успокоился. Быстро успокоился, а то снова придется идти умываться и курить. А я только что оттуда!».
Сергей провел ладонью по женским волосам, запустил в них руку и так же, как с Юлькой – сверху вниз, сверху вниз, благо что длиной они были до той самой красивой попы. И еще, и снова, медленно обходя сидящую женщину по кругу.
- Ну что, Сереж… Поможешь? – прогнала колдовство момента мать.
- Шикарные волосы… Просто шикарные! – пробормотал он.
- Ага… Шикарные! – поджала губки женщина, глядя на сына в зеркало, — Я бы давно уже их обкорнала, да отец не дает.
- И правильно делает! – согласился парень, — Это же не волосы, а чудо какое-то.
— Это чудо, как ты назвал, уже начало седеть, если ты не заметил! – грустно усмехнулась мать, — И ничего не могу поделать, и краска эту седину не берет.
- А басма?
- И басма не берет, — с досадой кивнула женщина.
Он снова прошел позади нее, приглядываясь:
- Ну, ты явно сгущаешь краски: ничего же не видно.
- Не видно… Не видно, но она есть. И с каждым годом ее становится больше!
- Не хнычь. До явно видимой седины еще далеко. Так что ты хотела?
- Ну как что? Чтобы ты что-то посоветовал, как-то помог! – теперь в голосе было полно укоризны.
- Давай подумаем…
«Юльке, кстати, я косы заплетал. Мне это дело самому очень нравилось. А уж как нравилось Юлии Михайловне – не описать словами, буквально мурлыкала как кошка. И по-разному заплетал: бывали у нас моменты, когда идти куда-нибудь лениво, вот и валялись выходными днями дома!».
- Косы, я так понимаю, не предлагать?
- Сереж! Ну какие косы? Мне сорок пять, — снова надула губки женщина.
«Порой кажется, что она переигрывает. Ей самой нравится так со мной играть?».
- Косы бывают разные. Некоторые и на косы-то не очень походят… — продолжал раздумывать Сергей.
- А у этой, твоей подружки, были длинные волосы? – вдруг спросила мама.
- Угу… Не такие длинные, как у тебя, но – да, длинные. Такого… Соломенного цвета.
- Ну, ты же ей помогал с прической? – с надеждой уставилась на него в зеркало женщина.
- Помогал. Но там чаще всего были именно косы. Так… У тебя расчески где? – решился парень.
— Вот! – женщина чуть наклонилась и высыпала из высокой и довольно широкой вазы несколько штук.
- Так… Вот сразу скажу: все металлические расчески – выкинь на хрен! – рубанул рукой Серега, — Они только волосы портят. Не хочешь остаться лысой – выкидывай! Ага… Вот эта, деревянная, подойдет. Еще вот эта… О! Массажка. С нее-то и начнем!
Ему было не очень удобно наклоняться над женщиной, и он притащил из кухни стол:
- Пересядь. Иначе я к окончанию наведения красоты без спины останусь! – приказал он.
- Ты же молодой, какая тебе спина? Ты же спортсмен! – усмехнулась мать.
- Да, молодой. И да – спортсмен. Но это не значит, что смолоду нужно наплевательски относиться к собственной спине.
Он начал медленно расчесывать пряди, от самых кончиков. Аккуратно, чтобы волосы не путались.
- Сережа… — чуть слышно прошептала женщина, — А можно я на спинку откинусь? А то мне… Так мне хорошо, так в негу уносит.
- А как же я тебя расчесывать буду? – удивился он, — Волосы-то – вон какие длинные, а ты их спиной прижмешь. Давай по-другому сделаем… Развернем стул, садись на него верхом…
Мать, хихикая и поглядывая на него, приподняла подол и села, как он требовал.
«Блин! Не подумал: и прогнулась она теперь как кошка, и попа – еще больше притягивает взор и ноги почти полностью голые. С Юлькой-то можно было время от времени расслабляться, та была не только не против, но и горячо – за. А здесь как? Как, как… С головой уйти в работу – вот как! Не обращая внимания на внешние раздражители!».
Но – получилось, получилось. Когда он привел волосы в должное состояние: все ровно, волосок к волоску, обошел «клиентку» по кругу, оценил получившееся.
- Знаешь, что я тебе скажу, Клавдия Сергеевна… — он присел перед лицом матери на корточки, оказавшись буквально лицом к лицу.
- Что? – дрожа губами, пряча улыбку, спросила та.
- Невозможная ты женщина, вот что! Рядом с тобой находится… Это как пытка. И еще: как я завидую собственному отцу…
- Сережка! Держи себя в руках, — не выдержав, засмеялась мать.
- Да я с самого приезда только и делаю, что держу себя в руках! – приглушенно возопил он, но сконфузился, — Причем держу себя в руках… Во всех смыслах.
Мать первую секунду не поняла, потом прыснула в ладошку, но тоже опомнилась и строгим тоном произнесла:
- Сергей! Я просила тебя не пошлить, когда я рядом.
- Пошлить, пошлить… Только и остается, что спасаться сарказмом.