Страница 74 из 164
«Это получается, что, когда Васильев учился в восьмом классе, им было лет по десять-одиннадцать. Откуда же они меня помнят? Выходит – какой-никакой пацанский авторитет у Сергея в том возрасте здесь, по месту проживания, уже был. Неплохо!».
Внутри беседки было сумрачно: заросли деревьев и кустов вокруг, затеняли эту деревянную конструкцию. Потому сидевших толком было и не разглядеть, лишь силуэты были видны, белели лица, да голые коленки девчонок.
«А вот Серега эту беседку совсем не помнит!».
Здесь располагалась довольно большая компания: пацанов человек семь, и девчонок — около того.
«Сумерки мерцали огоньками сигарет…».
- Ну че ты… Расскажи: где служил, как служил, а то вон Ушастому осенью призываться, Боне еще. Да и остальным интересно. Ты куришь? Во, бери, хорошие сигареты: «Стюардесса».
Отказываться, обижая пацанов, не хотелось, и Сергей закурил.
- Служил… Нормально служил. В милицейском батальоне.
- Где? А чё – такие бывают? Интересно! – посыпались вопросы.
Но и это протяжное «Где?» показывало, что не всем пришлось по нраву место службы Васильева.
«А чего ты хотел? Здесь фактически рабочая окраина, значит, и пацанов около- и полукриминальных – в достатке!».
Сергей вкратце рассказал, да и что рассказывать было? Физо, служба, занятия. Так это везде так. Но слушали внимательно, только в конце все тот же паренек негромко пробубнил:
- Западло в ментовке служить…
Все затихли, ожидая ответа Васильева, а Серега усмехнулся:
- Западло в ментовке служить, говоришь? Ну, для тебя, может, и так. Только тогда тебе не в армию нужно, а сразу на зону – вот где школа жизни для таких, как ты. Среди вас нет тех, кто на «малолетке» чалился? Ага… Значит, нет таких. А если среди знакомых таковые найдутся, вы поменьше слушайте их завиральные бредни: про воровской ход, про арестантский уклад и прочее. Чтобы вы знали: даже среди матерых сидельцев «малолетка» сейчас котируется как полный беспредел. Там такие волчата подрастают – просто – ой! Ума-то еще нет, на взрослой зоне никто из них не был, «законов» правильных не знают, потому и понятия они устанавливают свои, такие, что даже «зэка» с пятью «ходками» за плечами, за головы хватаются. Вот так-то! А если про ментов… Кто помнит, как лет семь назад у мужика с сотого дома «крышу» сорвало? Помните, как он с топором по двору бегал?
Подала голос одна из девчонок:
- Точно! Я помню, он еще жену свою зарубил, жуть какая!
- Вот-вот, правильно говоришь – жуть! И кто его «стреножил»? Кто на тот топор бросился? Не помните? А участковый наш. Сам я не видел – родители говорили. Вот сами и прикиньте: кто более смел – тот, кто ларек ночью идет «подломить», или тот, кто не боится на топор идти?
Помолчали. Звякнула в тишине гитара.
- Ой! Сережа, я же помню, как ты играл здорово. Сыграй, а? – снова голос той девчонки.
«А на лицо-то и не разглядишь уже. Да и коленки в темноте еле проглядывают. Что за красотуля, как зовут – ничего не знаю!».
Васильев взял протянутую гитару, провел пальцем по струнам, подтянул немного, а где-то наоборот – ослабил «чутка». Взял несколько аккордов, изобразил некий испанский этюд, отчего народ сразу зашушукался:
- Клево! Четко лабает! Да ваще зыко!
Сергей хмыкнул, повел головой влево-вправо, пытаясь рассмотреть хоть что-то в потемках:
- Я надеюсь, тут люди все взрослые, да? А то песенка такая… Игривая! Мамки-папки мне претензии не предъявят?
Вокруг засмеялись.
- Тогда слушайте…
Плехов слышал эту песенку несколько раз в реальности. Казах, который ее исполнял, был настолько на кураже, что немудренная песня заводила людей «неподецки»:
- Я сказал тебе там чё-та там чё-та,
Ты ответила мне чё-та там чё-та,
Свою голову кладешь на плечо ты,
На плечо ты мне.
А потом с тобой мы делали чё-та
Это делали довольно-таки чётка
А на утро ты уехала чё-та, чё
Ты где скажи теперь?
А ты голая танцуй для меня, танцуй
А ты просто подари мне свой поцелуй,
Чё-та там чё-та, чё-та там чё-та
Чё-та там чё-та… На повороте дней!
Песенка и здесь зашла, смеялись все. И вновь Васильева окликнули, теперь уже – с дорожки возле беседки.
«Меня? Приятный женский голос?».
Все же на этой асфальтовой пешеходной дорожке, ведущей к школе, было существенно светлее, чем в беседке – фонари со школьного двора освещали неплохо.
- Ольга? Оль… Ты, что ли? – обрадовался парень.
- Я, что ли! – со смехом ответила ему девушка.
«Впрочем, какая, к черту, девушка?! Молодая, симпатичная женщина – так будет вернее!».
Она была в коротком, существенно выше коленей, светлом платье, на плечи накинута кофточка. Короткие светлые волосы… Прическа? Ни хрена Васильев не знал про женские прически! Что-то короткое, чуть выше плеч, слегка завитое по краям.
«Ольга была всегда кудрявая. Когда учились в школе, она даже завидовала девчонкам, у которых были длинные прямые волосы, говорила, что так интереснее!».
Были в параллельном классе две зажигалочки: Ольга Жилкина и Танька Живцова. Их так и называли ради смеха: «жэжэ». Подружки не разлей вода, хохотушки, но и язвы – если ты им чем-то досадил – не приведи, господь! Веселые, в общем, девчонки. С парнями водились, но в границах приличий, могли и по морде надавать, если поклонник вдруг переходил известную им самим черту. Танька как-то рано начала наливаться соком в интересных местах: уже в седьмом классе в ее сторону изрядно косились и шипели и девятиклассницы, и даже выпускницы. Формы у Танюши были…
«М-да… Если память Сереги не изменяет, то упомянутая Татьяна уже в восьмом классе обладала бюстом не менее третьего размера. Попа соответствовала бюсту. Узкая талия, шикарная грудь и замечательная попа не оставляли никаких надежд соперницам школьной красотки!».
Ольга до поры до времени была в тени подруги, но в том же восьмом классе вдруг оказалось, что нижние «девяноста» у Оли – тоже очень даже… Грудь подкачала, до подруги было куда как далеко, но все-таки грудь была.
Васильев почему хороводился с этими девчонками? В памяти учителей сохранялось знание, что Серега пять лет отучился в «танцевалке», вот и привлекали его не мытьем, так катаньем к различным культурно-массовым мероприятиям. Подружки же танцевали на школьных концертах всегда, сколько Васильев себя помнил. Так, он и оказался в паре – то с Жилкиной, то с Живцовой. И вот уже в восьмом-то классе пацаны люто завидовали Сереге: ну как же, он ведь имеет возможность без последствий лапать этих двух красоток.