Упал намоченный

Глава 19

- Да, мам… — отставил кружку с остатками чая Сергей, — Ты обещала мне показать, где хранится молотый кофе и где найти турку.

- Угу-м… — уткнулась носом в чашку женщина, — сейчас только отдышусь от съеденного.

- Батя… — несмело начал сын, — А вот когда вы уедете… Что вообще у нас с машиной?

Супруги переглянулись: отец задумчиво, мать – с беспокойством.

- Серега, а у тебя что – права есть? – спросил Васильев-старший.

- А как же! – усмехнулся сын и, выскочив из-за стола, метнулся мухой в комнату, — Вот, сам посмотри: третий класс, категории А, В, С. У нас в техникуме автодело было.

- Неплохо… — пробормотал отец, разглядывая красную книжицу и вкладной талон.

Талон был чист, ни одного прокола, не успел еще Васильев «накосячить».

- Тут такое дело, Серега… — почесал подбородок батя, — Я ведь «Москвича»-то – продал.

- М-да… То есть машины у нас сейчас нет… — сдулся сын.

— Это почему – нет? Есть машина, я тебе просто не успел сказать… Я «Жигули» купил. «Тройку», цвет – коррида, салон — искусственная кожа песочного цвета.

Слова отца прозвучали с плохо скрываемой гордостью.

- Отлично! «Тройка»-то – куда лучше машина, чем «Москвич», ну – красивее, по крайней мере. На мой взгляд… — обрадовался Сергей.

— Вот! – Васильев-старший наставил палец на жену, — А ты все – «Москвич», «Москвич».

- А тебе зачем машина? Девок катать? – с подозрением уставилась на сына женщина.

- Мама… — рассмеялся парень, — У меня пока девок – даже на горизонте не виднеются!

— Это только пока! – фыркнула мать, — Стоит только проехаться пару раз по улице, они – тут как тут!

- Ага-ага… Прямо вот на ходу в машину сами запрыгивают, и уже в прыжке раздеваются! – продолжал посмеиваться Серега.

- Хватит говорить при мне всякие пошлости! – отчеканила женщина, пристукивая при этом по столу ладошкой.

Но вот долгий взгляд на мужа, от которого тот поежился, говорил, что тема эта у Васильевых поднималась не впервые.

- Мать, ты чего? Я-то тут при чем? – забубнил Васильев-старший, — Я вообще пожилой и больной человек, какие ко мне могут быть вопросы? Да и жена у меня – красавица, зачем мне какие-то девки.

- Коля, Коля… — женщина не сводила взгляда на мужа.

- Бать! – постарался перевести разговор сын, — А я вот спросить хотел… А почему – «Москвич» или сейчас «Жигули». Почему не «Волга», двадцать четвертая?

Отец воспрянул от перевода бдительного ока жены на сына, явно расслабился и, усмехнувшись, начал объяснять:

- Тут, Серега, дело такое… Почти политическое! Ведь, по сути, «Волга» у нас – что? «Двадцать четверка» у нас сейчас – показатель статуса владельца. Их, если личные брать, на всю Тюмень, может, штук десять всего, ну, может быть, пятнадцать. То есть, купил, к примеру, я «Волгу» и этим самым заявил: вот я каков, смотрите на меня! А кто такой Николай Васильев? Главный инженер мехколонны СМУ-1. Должность, согласен, немалая, но и повыше моей должности люди имеются. И всем этим людям я, вроде как, нос утру. Потому – зависть, пересуды, сплетни разные. А оно мне надо? Так ведь – нет. Потому – «Жигули». Машина новая, ты сам сказал – красивая, встречается пока не так уж часто. То есть, статус соблюден, никто не обижен.

- А деньги-то у тебя на «двадцать четвертую» нашлись бы? – стало любопытно Сергею.

- Деньги-то? Ну-у-у… Если поджаться, если «Жигули» продать…

- Если по госцене… — продолжил перечисление сын.

- Не, если по госцене – точно были бы деньги, — кивнул отец, — Но, как я тебе сказал – ни к чему это.

- А если не «двадцать четвертую», а, к примеру, «двадцать первую»?

Отец засмеялся:

- На кой хрен мне этот рыдван?

- Так уж и рыдван? – усомнился Сергей.

- Ну, посуди сам… — отец отхлебнул из кружки остывшего чая, — У «двадцать четверки» на десяток лошадок больше, а это существенно. Порезвее она, прямо скажем. Расход бензина… Хотя это и не существенно для меня, но все же… Расход бензина у «двадцать первой» побольше. Да и габариты у нее – ну сарай же вылитый.

- Остальное – почти все одинаковое! – нашел, казалось бы, аргумент сын.

И здесь вмешалась мать:

- Сережка, ну как ты не поймешь? Только что про статус говорили. Так вот «двадцать первая» — это уже не статус, их уже и в частных руках не одна сотня. Отца просто не поймут, вот и все!

- Сложно все, как мне представляется, — покрутил головой Серега.

- Да уж, непросто! – кивнул отец, — В обществе, сын, жить – это значит от общества и зависеть. Вот мы с матерью живем неплохо, а если сравнивать со многими другими – так и вовсе хорошо. Но зачем трясти своим достатком перед людьми? Глупо это, весьма глупо.

- Ладно, многоуважаемые родители… Мам! Ты посуду приберешь-помоешь? А то я побежал.

- Куда ты побежал? – удивилась мать.

- Ну как куда? Спортом заниматься. «Во всем нужна сноровка, закалка, тренировка!», — пропел Васильев-младший.

- Так ты же утром занимался? – не могла понять женщина.

- Правильно! Утром занимался, и сейчас, вечером – тоже позанимаюсь. Спать с устатку крепче буду!

«Ну не объяснять же ей, что мне сейчас это нужно. Сублимация называется. А то мысли всякие, нехорошие. В том числе, кстати, и в отношении нее – тоже!».

Времени было не так уж и много – не более половины девятого. Смеркаться, правда, начало, но до полной темноты еще далеко. Сергей пробежался по аллеям и стадиону школы, намотав, по его же оценкам, около «пятерки», покрутил на турнике, отжимался на брусья.

«Фу-х-х! Достаточно или нет? Эй, мышцы, вы как? Ноете? Ну правильно, вы и должны ныть. Значит, еще пару подходов «турник-брусья»!».

Васильев шел прогулочным шагом к дому, когда из беседки, обсаженной по кругу густым «забором» «ранеток», покрытых сейчас молодой листвой, послышались голоса.

«Молодежь сидит. Эх, мне бы сейчас… Хотя – нет. Мне эти малолетки – никуда не уперлись!».

Тем не менее, когда из беседки его окликнули, он остановился:

- Серега! Ты, что ли? Нет, ну точно – Вася! – из беседки показались несколько пацанов, заметно младше Васильева.

«А кто это? Че-т не помню. Ну, что не ровесники мои – точно!».

- Даров, Серый! А мы думаем – Вася это или не Вася! А ты, балбес, спорил еще! – вокруг загомонили, затолклись юные – лет по шестнадцать-семнадцать, пацаны.

Васильеву пришлось покрутиться, пожимая протянутые руки.

- Серега! Ты же на дембель пришел, да? – спросил смутно знакомый паренек.