Страница 71 из 164
Мужчина ткнул пальцем в запись в военном билете:
- У тебя и впрямь имеется легкое ранение? И где же ты его сподобился получить, сержант? Ты посмотри-ка… У него еще и правительственная награда! Расскажешь?
Васильев пожал плечами:
- Не могу, тащ полковник: я под подпиской о неразглашении.
«Подпол» с интересом поглядел на Сергея, покачал головой:
- Однако… Ну ладно, сержант, иди, — офицер подал парню уже проштампованный и с нужными записями «военник», — Паспорт по военному билету тебе возвратят в РОВД, знаешь, где это? Ну вот и славно. И это, сержант… Молодец! Правильно службу понимаешь. Успехов тебе, Васильев.
Вернувшись домой, Серега почесал головенку: а не поразить мне родителей поварским искусством? Пошарился в морозилке, потом в овощном ящике под окном – так называемом «хрущевском» холодильнике, еще раз почесал затылок:
«Мясо по-французски? Все для этого вроде имеется. А почему – нет? Вперед!».
К приходу родителей у него было все готово: колбасно-сырная нарезка в наличие, овощной салат на столе, мясо томится в духовке. Вина только не хватало, но в холодильнике стояла лишь недопитая бутылка водки, а своих денег у новоиспеченного «гражданского» не было. Не считать же те копейки, что остались после возвращения. Печаль, однако!
Щелкнул дверной замок, и из прихожей донесся усталый голос матери:
- Сережка! Ты дома? Помоги мне…
Как и подобало нормальной советской женщине, мамаша вернулась домой с оттянутыми кошелками руками. Сергей подскочил, вытирая руки кухонным полотенцем, подхватил авоськи и чуть потянувшись, чмокнул женщину в щеку:
- Привет тебе, добрая и красивая женщина!
Мать, остановившись на полпути со снятой обувью в руках, удивилась:
— Это что-то новое. Очередная попытка подобрать обращение, да? И опять не очень удачная: назвать меня доброй может лишь человек, кто со мной совсем не знаком. Красивая? Ну ладно, принимается наполовину.
Васильев постарался побыстрее вернуться на кухню: смотреть, как женщина, чуть изогнувшись, вешает плащ на вешалку, было выше его сил.
- А чем это так вкусно пахнет? Отвечай, сын. И потрудись предъявить кухню к осмотру, — вроде бы шутливо потребовала женщина, входя на исконно свою территорию.
- Ма… Ты бы переоделась, что ли. Да и руки помыть, умыться… Ну что там ты еще делаешь, возвращаясь с работы?
- Ты меня выгоняешь из кухни и еще смеешь командовать? – приподняла она красивую бровь.
- Ну что ты… Просто предлагаю поскорее выйти из рабочего режима и войти в функционал домашней милой женщины.
— Функционал, функционал… Интересное слово, не слышала раньше. Это я-то домашняя милая женщина? – переспросила мать, — Даже не знаю, что сказать на это. Ладно, я ушла, но в этом случае ты разбираешь сетки. Надеюсь, поймешь, что и куда разложить?
Отец все-таки успел прийти вовремя, картошка еще неокончательно засохла в духовке.
- Так-так-так… Это чем же сегодня нас будут потчевать? – потирая руки, спросил он.
- Мясо по-французски. Хотя его называют и наоборот: картофель по-французски. Как правильно, я не знаю, но полагаю – неважно сие! Только вот вина нет, а вроде бы полагается красное сухое.
Заходя на кухню, мать деловито осмотрелась, бросила сыну:
- В кладовке не смотрел? Или ты забыл про ее существование?
Сергей демонстративно шлепнул себя по лбу:
- Забыл, как есть забыл. Но, опять же, откуда я мог знать, что там есть вино?
«Точно! Ведь в конце коридора, там, где в разные стороны расходятся двери в спальни, есть темный шкаф, или как его еще называют – встроенный. Немаленькое такое помещение, два на три, примерно. А когда осматривался в квартире, я и внимания на эту дверь не обратил. Индеец Зоркий Сокол, мать твою!».
- Там посмотри, там много чего есть… — сказала мать и с укоризной – уже к отцу:
- Коля! Что ты как маленький? А руки помыть, а переодеться?
«Ага, ага… Вот выключатель!».
Встроенный шкаф этот был оборудован с умом: слева, по всей стене имелась горизонтальная штанга, на которой сейчас висели зимние вещи Васильевых.
«Еще одно свидетельство, что отец с матерью живут очень даже не кисло!».
Мужская светлая дубленка, похоже, импортная; мужское же пальто на меху… Но преобладали, конечно же, вещи женские: шуба цигейковая длинная соседствовала с шубой каракулевой, холодной, но красивой, кокетливо-короткой – на выход; пара демисезонных пальто – короткое и длинное; еще какие-то куртки… Понизу этой стены, так же, впрочем, как и поверху, шли полки с обувными коробками.
Справа вдоль стены располагались полки, занятые различными вещами. Здесь были и стопки постельного белья, и какие-то одеяла, и пледы, тоже в стопках.
А вот в торце шкафа располагались полки со съестными припасами, теми, что не требуют для своего хранения низких температур и прочих особых условий. Здесь же Серега нашел целую батарею разнокалиберных бутылок с различным содержимым. Чего здесь только не было: вина и коньяки, ликеры, водки и настойки… Шампанское и даже несколько бутылок с иностранными этикетками – тоже были.
«Однако! Тут всем нашим взводом бухать можно несколько дней! Хомяки Васильевы. Хомяки или же куркули, как еще назвать?».
Сергей выбрал красивую бутылку:
«О! Мукузани от «Самтреста». Хоть что-то знакомое. Производится, насколько помню, из винограда Саперави. Пойдет!».
Но мама сначала сморщила носик:
- Лучше бы «Медвежью кровь» взял, мне оно больше нравится.
- Ах, маменька! – притворно всплеснул руками, — Ну какая же «Медвежья кровь»? «Медвежья кровь» — оно же полусухое, то есть десертное. А к горячему мясному блюду полагается только красное сухое!
- Вздор! – парировала женщина, — Десертные – это сладкие и полусладкие вина. Полусухое вполне подходит к мясным блюдам.
Отец, с интересом посматривающий на них и слушавший перепалку, с удивлением протянул:
- А чего это – водку, ну или коньяк к этому блюду нельзя?
- Коля! Ну какая водка? Какой коньяк? – развела руками женщина, — Тебе бы только водку… Или – коньяк!
- Не, ну а чего… — начал было отец.
- Батя! – прервал его Сергей, — Водка – это такая зараза, что при желании она ко всему подходит.
— Вот! – обрадованно поднял палец вверх Васильев-старший.
- Ой, помолчи, а… — укоризненно уставилась на него жена, — Вы там со своими строительно-транспортными замашками… Вы же и спирт пьете!