Упал намоченный

Плехов отметил для себя, что люди, в массе своей, настроены очень доброжелательно, были веселы и оживленны. Это был действительно праздник, а не та вынужденная рутина и «обязаловка», про которую талдычили в реальности критично настроенные отечественные «общечеловеки и либералы».

С середины апреля по городу прошли многочисленные субботники…

«Х-м-м… А я раньше думал, что субботники проводились только в день рождения Ленина!».

По итогу которых город стал значительно чище и благоустроеннее. Зелени, правда, еще почти не было, но то такое: Сибирь все-таки, позднее будет куда симпатичнее. В батальоне тоже две недели все скребли, мыли, чистили, красили и подбеливали – чтобы все блестело, как у кота яйца!

«А город-то в целом откровенно сероват, яркости в нем сейчас не хватает, с будущей реальностью не сравнить. Хотя там тоже – с рекламой, тупой и навязчивой, явный перебор. Здесь лишь многочисленные транспаранты с лозунгами заменяют и расцветку, и рекламу. Х-м-м… Мне вот интересно: а на кой хрен их так много, транспарантов этих? Призывы всяческие, цитаты из основоположников… Неужели власти не понимают, что все это уже давно приелось, что люди и внимания на них не обращают? А чтобы прочитать и вникнуть, а уж тем более – заинтересоваться, обратиться к первоисточнику – это даже не смешно. И вдалбливание в головы студентам и учащимся истории партии – это зачем? Начетничество в самом его неприглядном виде. А мы еще спорим – что послужило причиной развалу Союза! Да вот это и послужило. Нет, не главной причиной, но одной из основных, как мне кажется. Когда идея замыливается, когда она становится рутиной, сводящей скукой челюсти…

«Словно девка, брошенная в полк!».

Здесь поэт, конечно, соврал: следствие намеренно перепутал с причиной. Хорошая девка в приличном полку, безотказная как трехлинейка, опытная и неглупая, она же как сыр в масле кататься будет. Ее на руках носить будут, а не затрут до состояния полной профнепригодности. А здесь именно так и получилось: затерли, затаскали и выбросили за ненадобностью – надоела, мерзкая и страшная старуха! И кто все это проделывает? Да верхушка партии и проделывает. Нет, я не думаю, что все из ЦК… Или что у них сейчас за верхушку считается? Что все из ЦК – явные враги и вредители. Там больше приспособленцев, откровенных попутчиков… А кто про попутчиков говорил – Ленин? Не помню. А ведь надо помнить, знать надо: ты ведь сейчас, Серега Васильев, комсомолец, а потому – должен. Ну, хотя бы в общих чертах. Так вот… Ага, попутчики. Нет, враги тоже наверняка есть – как без них-то? Они всегда и везде есть не только в СССР, но и в других странах. Вон, Маккарти и прочие Гуверы в США, они не марксисты-начетчики, они знали, что делали – врагов искореняли, как раз-таки коммунистов и им сочувствующих. Так что и в СССР, даже в самой его верхушке, наверняка есть либо явные «засланцы», либо агенты влияния. Да вон, этот… Как его там? Яковлев, вроде бы? Да и прочие, фамилии даже перечислять устанешь. Но здесь, как мне кажется, другое: здесь дураки делают гораздо больше вреда, чем явные враги. Возьми того же главного идеолога страны… Х-м-м… Андрей Суслов? Не… Андрей это вроде бы кто-то другой, режиссер, что ли, какой-то… Михаил? Точно – Михаил Суслов! Идеолог, мать его ети. Засушил на хрен весь марксизм-ленинизм, на корню уничтожил даже небольшие ростки чего-то нового: мыслей, предложений, споров, нарождавшейся философии. Идиот? Похоже, да. Но как явный идиот достиг таких вершин? И даже показной его аскетизм, и неприятие стяжательства его ничуть не извиняют: ты-то аскет, часть зарплаты своей отдаешь на благотворительность, а рядом с тобой – кто? Тот же Дзержинский вел себя более умно: сам аскет, но и меры предпринимал к прочим, аскезу не принявшим. Суслов… Суслов. Да не думаю я, что он один там такой «пыльным мешком ударенный». В общем, хреново как-то все в королевстве Датском. Сейчас престарелые, выжившие из ума старцы, которым на смену придут откровенные воры и предатели. И мне чего – как тому хлопцу из Ламанчи бросаться на все эти «мельницы» с ножиком наперевес? Ага, нашли дурака. Тут даже не пережуют и выплюнут, тут просто походя раздавят подошвой, не заметив, как таракана. Может, только что ототрут ботинок брезгливо о травку, как собачье дерьмо и все: пошли дальше!».

- Серега! Ты куда пропал? Эй, Васильев! Чего в себя ушел, как та продавщица из ларька: «Ушла на базу. Вернусь нескоро!», — ткнул его кулаком в плечо Старостин, — Ты лучше посмотри, какие цыпочки идут. Ай, хороши! Ай, красотки!

Васильев хмуро покосился на тротуар: мимо них действительно шли, перешептываясь меж собой, постреливая глазками и улыбаясь, три девчонки. Плащики расстегнуты, юбки короткие, ножки точеные. Да и на мордашки – явно не на три с плюсом. Здесь если не пять, то близко к этому.

- Малолетки! – буркнул Серега.

- Какие малолетки?! – опешил приятель, — Ты сдурел, что ли, Серый? Лет по шестнадцать, а то и семнадцать девкам. Самый сенокос!

- Да ну их… — поморщился еще не пришедший в себя после раздумий Сергей, — Хороши-то они – хороши, только им запаришься объяснять, что тебе от них надо. А даже если и объяснишь, то расфыркаются, и обзовут похотливым козлом. По морде еще надают: может, они еще и вовсе целки. Ну и на кой черт мне все это нужно? Нет, Миха, если бы я и решил с ними познакомиться, то только ради того, чтобы выпросить телефончик их мамочек. К примеру, вон у той брюнетки: явно же в маму пошла. То есть, если она такая красотуля, то и мамочка у нее – очень даже ничего.

- Х-м-м… — недоверчиво, задумчиво, но и с явным сожалением проводил Старостин взглядом девчонок, поцокал языком, — Да ну, скажешь тоже – мамочка. Если девчонке лет семнадцать, то мамочке-то – все тридцать пять. Старуха!

Васильев расхохотался:

- Ох и дурак ты, Миха! Ох и балбес! Тридцать пять – это старуха, по-твоему? Тридцать пять, к твоему сведению, это и есть – самый сенокос. Она уже умна по-житейски, шишек набила, обожглась… Опытная. Однако физиология еще вполне нормально работает. То есть – что? То есть, желания еще никуда не делись. С нею все проще: если она пошла на контакт, то знает, чего хочет. Она и накормит тебя, и напоит, и спать уложит. Спать уложит, что характерно, с собой. Но спать не даст. Вот так-то, друг мой Миха!

Старостин задумался, пожевал губами, уставившись на колонну демонстрантов незрячими глазами и небыстро отмер:

- Да ну тебя… Вроде и так, но как-то – не так. Хочется же молодую девчонку…