Упал намоченный

Глава 11

- Тащ прапорщик! Разрешите обратиться, — все-таки Васильев смог выловить Мурзина, пока тот был один и в таком месте, где никто не помешает переговорить с глазу на глаз.

- Васильев? – вынырнул из своих дум старшина, — Чего ты козыряешь, не на плацу. Чё хотел-то?

- Поговорить бы, Александр Захарович.

- Поговорить… Х-м-м… Я после обеда на складе буду, подходи. Поговорим.

В маленькой комнатушке, этаком кильдыме при складе, отгороженном от основного помещения дощатой перегородкой, было по-своему уютно. Пошарпанный, но еще крепкий стол с парой каких-то потрепанных складских «гроссбухов», стул, на котором восседал старшина, неказистый табурет. Стеллаж со свертками и мешками. Небольшое, зарешеченное окно под самым потолком. Чисто.

- Чай будешь? – мимоходом спросил прапорщик, доставая из стола пару обычных алюминиевых солдатских кружек.

Электрический чайник с черным витым проводом парил носиком на краю стола.

- Чаю решил хлебнуть, а то что-то забегался сегодня. Не одно, так другое. Не другое, так третье, — негромко говорил старшина, впрочем, даже не поднимая взгляда на пришедшего Васильева.

Из бумажного мешочка Мурзин щедро сыпанул пригоршню заварки в одну кружку, в другую и накрыл обе обломками какой-то фанерки.

- Ну так что хотел-то? – успокоился наконец-то прапорщик и поглядел на Сергея, мельком отметив противогазную сумку на плече сержанта.

Присев на табурет, Васильев аккуратно снял и поставил сумку рядом на пол:

- Александр Захарович… А нельзя как-то «хэбэ» свое забрать по дембелю.

- Свое «хэбэ»? – немного удивился Мурзин, — А на кой оно тебе?

- Ну-у-у… Удобное, немаркое. Еще крепкое. Разве ж не пригодится в хозяйстве?

- Ну, если в хозяйстве… Да без вопросов!

Серега замолчал: как начать дальнейший разговор, он не знал. Точнее, знать-то – знал, но вот с чего начать?

- Чего ты молчишь? – усмехнулся старшина, — Чё еще хотел?

- Ну… Если можно – форму. Всю. В смысле – именно мою форму! – пояснил Васильев, увидев, как поднялись брови прапорщика на заявление «забрать всю форму».

Мурзин хмыкнул, почесал нос. Потом почесал подбородок.

— Это что же… Ты в милицию решил пойти, правильно я понял?

- Правильно. Оттого и забрать все свое хотел. Там же как? Форму-то выдадут, но вот какого размера, сколько и чего именно? А здесь все по мне подогнано, подшито. Да и обмято мной уже. И полный комплект.

— Это понятно. Свое – оно и греет лучше, — задумчиво кивнул прапорщик.

Сергей помешкал, но все же достав из сумки, поставил на стол бутылку коньяка. Хорошего. Как и просил Игнатюка. Коньяк был армянский, «Ахтамар». Плехову самому хотелось бы попробовать этого напитка, ибо в реальности его отец с ностальгией вспоминал советские коньяки, утверждая, что были они ничем не хуже дорогих французских, постсоветской эпохи. Однако дело важнее. Да и не стоит оно того – пить в расположении части. Выпьешь на копейку, а проблем может возникнуть на все сто рублей. Все-таки дисциплина в батальоне была серьезной.

Прапорщик усмехнулся:

— Это что же – взятка?

- Ну скажите тоже, Александр Захарович! – возмутился Сергей, — За-ради уважения, а не взятка.

- Ишь ты, за-ради уважения… — старшина взял бутылку, покрутил ее, разглядывая этикетку, потом убрал коньяк в стол, — Что еще?

- Да я вот подумал… Формы-то той немало получается, если с сапогами. Обоими… В смысле, и с хромовыми, и с яловыми.

- Ну! – поторопил его Мурзин.

- Да вот думаю, что может почтой отправить сподручнее будет. А у вас, насколько я помню, супруга в одном из отделений работает.

- Ха! – усмехнулся прапорщик, — Гляди-ка ты! Все продумал.

- Ну а як же ж! – развел руки Васильев, — Я хоть и не Игнатюк, но голову имею, и соображать она у меня тоже может. Так что… Вот.

Вторая бутылка коньяка встала на стол. Мурзин цыкнул зубом, покачал головой:

- Соблазнительно все-таки. Так и тянет попробовать.

- Так попробуйте, кто же не дает? – удивился Сергей.

- Э-э-э, нет. Это мне не по чину, такой коньяк распивать. Он у меня в какое-нибудь дело пойдет.

- Ну, воля ваша. Так как – мы договорились? – приподнялся на табурете Васильев.

- Договорились. Форма после дембеля все одно в «бэу» перейдет, во второй срок. А форма ладная, почти и не ношенная. Жалко! А так ты носить ее будешь и вспоминать прапорщика Мурзина. Спишу я ее. Да ты чай-то пей, куда бежать собрался?

Дисциплина в батальоне была серьезной, здесь уж ничего не попишешь. Не прямо уставщина-уставщина, но… Особенно для первого года. Второму году позволялись некоторые отклонения от строгого выполнения Уставов. А уж после приказа Министра обороны и вовсе. Нет, товарищи дембеля не пили горькую прямо на тумбочке дневального, не водили блядей в расположение, не шлялись по роте в расхристанном виде – ничего такого не было и быть не могло. Но пожарить картофан в каптерке – каптер к тому же тоже был дембелем из их призыва, и сейчас натаскивал на свое место отслужившего первый год. Так вот, картофан, хлеб с маслом, доставленные представителями кухонного наряда, чай в пятилитровом, старом и немного помятом с одного бока чайнике, гитара, что уволокли на время из ленинской комнаты. Да, еще одно условие должно было присутствовать в таких вот дембельских посиделках: дежурный по батальону должен быть из пула «нормальных офицеров», которые службу хоть и несли, но особого рвения не проявляли.

Они, эти самые офицеры батальона, подразделялись на два вида: пришедшие в батальон по какой-то причине «менты», и «вояки», то есть те, кто заканчивал военное училище внутренних войск. Хуже вторых были только офицеры, пришедшие из других родов войск. Таких было немного, но они были. «Менты», как правило, уставщиной не страдали, относились ко всем требованиям с практической точки зрения: нарушений нет, все идет по плану? Ну и слава КПСС! «Вояки»? Но и здесь были возможны нюансы, не все они были «волками бешеными».

Васильев, подойдя к каптерке, посмотрел вопросительно на дневального, мнущегося возле тумбочки шагах в в десяти, мотнул головой в сторону двери, вопросительно приподнял брови. Дневальный, «молодой, зеленый», секунду подумал и решительно кивнул.

- Тук, тук, тук-тук-тук, — этакий клич «Спартак – чемпион!».

Пару секунд стояла тишина, но потом замок звякнул и в приоткрытую щель высунулся нос «молодого» каптера:

- А-а-а… Та-а-щ сержант. Заходите!