Страница 18 из 164
- Двадцать один. Но это к делу не относится. Я не имею в виду мой личный опыт. Есть картины, скульптуры, фотографии, есть книги и стихотворения. Опыт и из них можно черпать. Вон, к примеру, Майя Плисецкая! Сами же видели: женщине уже к пятидесяти, а она…
- Ну, вспомнил Плесецкую, - усмехнулась медсестра, - Таких как она – одна на тысячу! Кстати… Ты вообще поросенок неблагодарный: тебе Юрий Александрович так щеку зашил – любо-дорого посмотреть! Шовчик ровный, как по линейке, и тонкий… Тонкий, тонкий…
Это медсестра увидела недоверчивую гримасу Васильева, разглядывающего сейчас именно эту деталь своего экстерьера.
- Не смотри, что он сейчас страшноватый. Это он просто свежий. Потом опухоль спадет, сам оценишь. Юрий Александрович у нас вообще… Золотые руки! Золотые и легкие.
Медсестра продолжала нахваливать доктора. По смущенному виду Серега понял, что именно этот врач и есть тот самый «кудесник».
- Перестань, Альбина. Там и рана-то была поверхностная, мышцы не задеты…
Васильев уже и сам определил, что – да, не вышло у плюгавца пропороть Серегину морду насквозь: кроме опухоли, на внутренней поверхности щеки ничего не ощущалось.
- А недавно… - продолжала вещать вошедшая в раж медсестра, - Юрий Александрович и вовсе одной женщине, пострадавшей после аварии, нос восстанавливал.
- Альбина! – уже строго осек женщину врач.
Что характерно: медсестра ойкнула и сконфуженно замолчала.
«Ага! То есть, эта помощь пострадавшей, в виде восстановления носа, в функционал конкретно этого доктора не входит. И операцию, скорее всего, он делал нелегально или – полулегально. Такое, как я слышал, бывало в советской медицине!».
- А что, дорогие мои служители Асклепия, не поможете ли и мне в этом деле? – повернулся Васильев к медикам.
Доктор очень выразительно посмотрел на медсестру и перевел взгляд на парня:
- Что ты имеешь в виду?
- Так это же понятно: не поправите ли вы мне это убожество, называемое носом?
- Ты, вообще-то, не по адресу обращаешься… - начал было «пластический хирург».
- Да ладно вам! – отмахнулся Сергей, - Я, что – рисунков не видел, как нос исправляют?
— Это где же ты мог их видеть? – удивился «эскулап», - Уж не в медицинском ли училище ты учился?
«Ага… Было и такое в моей биографии, но мы об этом, по понятным причинам, промолчим, ибо не здесь было, а в реальности!».
- Не… Я в физкультурном техникуме учился, на зимние и игровые виды спорта. Но и боксеры у нас были, то есть и носы у них были соответствующие. А еще… Еще у меня подружка была в техникуме, вот она и впрямь закончила к тому времени медучилище. У нее разные справочники были, а там картинок, картинок…
- По акушерству и гинекологии, скорее всего! – фыркнула медсестра, а на возмущенный взгляд доктора, пояснила, - Ну а что еще может интересовать пацанов в тех картинках?
- Не буду спорить, и такой интерес был, - согласился Васильев, - но как носы правят, тоже запомнил.
- Парень… - нерешительно начал Юрий Александрович, - Понимаешь… Я за такое могу по шапке получить и очень даже просто…
- Понимаю! – кивнув, перебил доктора Сергей, - Потому и не собираюсь никому ничего рассказывать. У меня, правда… Сами поймите – что взять с солдата? Но уж бутылку хорошего армянского коньяка…
Васильев перевел взгляд на женщину:
- И коробку шоколадных конфет я организовать смогу. Вам, опять же, бесплатная практика с не самым простым случаем. Разве же плохо? А завтра-послезавтра меня переведут в отделение, и мы с вами больше не увидимся.
Продолжая дожимать медиков, Сергей негромко пропел:
- Об этом никто не узнает, об этом никто не услышит. А если узнает, а если услышат, то это меня не колышет!
Оба медработника помолчали, усваивая информацию, а потом Юрий Александрович, сняв очки, тщательно протер их чистым носовым платком, извлеченным из бокового кармана халата, и усмехнулся:
- Нет, ты посмотри, Аля, какие нахрапистые солдаты пошли. Все-то он продумал, все-то он решил.
«А вот я почему-то сразу подумал, что этого доктора и эту Альбину связывают не только служебные взаимоотношения. Видимо, не ошибся!».
- Так какое будет ваше положительное решение? – уставился Васильев на доктора.
- Х-м-м… Вот что… Я сегодня на «сутках», Альбина – тоже. Вечером, когда все, кроме дежурных уйдут…
- Вас по-о-о-нял… - комично-медленно кивнул Сергей, отыгрывая Романа Карцева в известной сценке, и показал, как закрывает рот на замок, а ключ выкидывает в мусорное ведро под раковиной.
Васильева все-таки накормили после возвращения в палату. Однако каша была явно жидковата, да и порция ее величиной не поражала. Ну – хоть что-то, а то терпеть муки голода становилось и правда сложновато. К тому же насколько помнил Плехов прежние сны, в период выздоровления его паранормальные способности очень активно тянули силы из организма, отчего жрать хотелось еще сильнее.
Ближе к вечеру его, в сопровождении Юрия Александровича, навестил заведующий отделением. Главный, ознакомившись с результатами анализов, еще раз лично осмотрел парня и пробурчал, что…
- Сегодня у нас переночуешь. Завтра берем повторные и по результату решим – переводить ли тебя в отделение.
Уже после ужина, который был, по мнению Васильева, и жидок, и скуден, когда отделение затихло, не тревожимое неожиданными напастями в виде срочных и тяжелых больных, за ним в палату зашла Альбина.
«Так ведь и не поинтересовался ее отчеством, невежа!».
Следуя за медсестрой, Сергей оценивал вид сзади:
«Да нет, вполне она, вполне. Хотя мне и рано обо всем этом думать, но… Рано, но почему-то думается!».
Врач был деловит и собран:
- Так, Сергей, анестезия только местная. Сам должен понимать – усыплять мы тебя не будем, потому, возможно, придется и потерпеть. Ты как, готов?
- Аки пионер, - хмуро заверил парень, хотя должной уверенности в своей готовности не испытывал: изрядный мандраж имел место.
- Отлично! Тогда садись на стол. Вот так, поближе к краю. Можно было бы на стул, но извини: мне тогда совсем неудобно будет: низковато получится. Лампу вот сюда, ага! – доктор вроде бы командовал, но получалось, что больше сам для себя, - Аля… Кювету, а лучше почкообразный лоток. Да, подойдет. Теперь четыре укола: сюда, сюда… И два – вот сюда, с другой стороны.
Несильные тычки пальца Юрия Александровича, показавшего медсестре, куда ставить уколы, отозвались ощутимой болью для пациента.