Страница 159 из 164
- Не то, что бегу… Но полагаю нужным начать самостоятельную жизнь с нуля. Так будет честно, я думаю.
Полковник Карташев хмыкнул и покачал головой. Непонятно было: сомневается ли он в способностях Васильева к самостоятельной жизни, или в искренности сержанта в данный момент.
- А расскажи-ка нам, сержант, что там произошло в Н-ске, по месту твоей службы, — предложил начальник.
Васильев замялся: с одной стороны – как отказать генералу, с другой стороны – подписка о неразглашении:
- Товарищ генерал… Я подписку давал.
- Похвально, сержант, похвально, — Осипов повернулся к своему заму, — Василий Митрофанович! А у тебя какая форма допуска?
- Вторая, товарищ генерал…
- А у меня – первая. У вас, девушка?
- Вторая, товарищ генерал! – вскочила Полянская.
- Да вы сидите, сидите… Кстати! Сержант, присаживайтесь рядом со старшим лейтенантом.
Серега чуть выдохнул и сел на соседний стул, покосился на колени Светланы, что выглядывали из-под полы юбки. Как он уже успел заметить, Осипов тоже несколько раз косился на ножки кадровички. А та…
«Нет, ну что у нас, у русских за пакость в крови? Раболепие, что ли? Ты можешь хаять большого начальника всяко разно… Президента, к примеру! Стучать себя в грудь, какой ты ненавистник существующей власти, какой принципиальный оппозиционер, но стоит вдруг, случайно… Ну, может, бывает такое – оказаться с ним лицом к лицу и все: где эта оппозиционность, где классовая ненависть? Сплошные придыхания и прилив «всенародной любви» к Гаранту, вплоть до любовного томления и обмороков. Вот и сейчас Полянская алеет щечками и смотрит на генерала как… «Кумир мой, кумир мой!». Прямо сейчас раком ее ставь и… Не сдюжит старший лейтенант, отдастся безропотно. Хотя какое, к черту, безропотно? Со всем пылом и с жаром отдаваться будет! Может, смутиться немного, что посторонние здесь присутствуют, и только-то!».
- Как вы видите, сержант, допуски у нас позволяют… Не оформляли же на вас «государственной важности». Ну так что же?
Васильеву пришлось вкратце пересказать происшествие в СИЗО. Только «позабыл» про убитого им «зэка».
- Х-м-м… Однако… Я так понимаю, что шрам у тебя, сержант, оттуда? – голос генерала немного потеплел, — И медаль свою ты там честно заслужил. Молодец!
Последовали еще несколько вопросов, больше по спорту: чем занимаешься, какие результаты. Васильеву здесь скрывать было нечего, как, впрочем, и испытывать гордость: нормальный результат – первый разряд по лыжным гонкам, чего там, но не более того.
- И что, товарищ полковник, — больше, конечно, ради проформы задал вопрос генерал своему заму, — Подписываем приказ о назначении?
Полковник пожал плечами и снова повернулся к Сергею:
- Так, может, все-таки в Тюмени останешься? Вон ты какой строевик. Назначим тебя… Командиром взвода ППС в какой-нибудь городской райотдел, это – пока. Наведешь там порядок, а то иной раз посмотришь на наших патрульных – аж стыдно становится, как пленные румыны, честное слово. Покажешь результат и лет через пять – командир роты. А? Как тебе, Васильев?
Сергей, вскочив, чуть пожал плечами:
- Мне бы в Кировск, товарищ полковник…
Карташов досадливо поморщился:
- Упрямый, значит… Ну да – ладно! Так что я думаю: отслужил в наших частях; спортсмен; комсомолец. Награжден, опять же… Подписываем, товарищ генерал, чего там…
Размашистая подпись легла на бумагу, подпись аналогичная, но более аккуратная и куда мельче – на служебное удостоверение.
Осипов поднял голову, поверх очков уставился на Светлану:
- А вы, товарищ старший лейтенант, аккуратно дело сформировали. Прямо показательно аккуратно. Молодцом! Передайте мое удовлетворение работой кадрового подразделения своему руководителю. Полянская, значит, Светлана Николаевна… Х-м-м…
Светка вскочила и смущенно потупилась:
- Товарищ генерал… Дело формировала не я. Старший лейтенант Ковалевский – куратор Кировского РОВД.
Начальник откинулся в кресле, спросил с недоумением:
- А почему же вы…
Вмешался Васильев:
- Товарищ генерал! Разрешите доложить… Старший лейтенант Ковалевский… Вызов ваш был внезапным, разнервничался инспектор с непривычки. Прямо вот… Замандражировал. Похоже, давление подскочило, самочувствие – ни к черту. В медотдел его направили. А руководитель поручил Светлане Николаевне представить меня вам.
Осипов хмыкнул, повернулся к заму:
- Нет, ну ты представь, да? Старший лейтенант, офицер, мужик и расклеился, как кисейная барышня. А вот барышня, наоборот, молодцом держится! И сержант… Васильев, ты как будто ежедневно к генералам на прием заходишь: выдержка, хладнокровие, мысли излагаешь четко.
Сергей чуть улыбнулся, промолчал. Остальные вежливо посмеялись.
- Ладно, Светлана. Передай этому больному – пусть выздоравливает, все-таки инспектор, видно, неплохой. И это… Спортом пусть займется, что ли? Старший лейтенант, молодой мужчина, а как институтка…
Уже выйдя и пройдя по коридору Управления, Полянская и Васильев нырнули в какой-то закуток и перевели дух. Светлана даже к стене прислонилась:
- У-ф-ф… У меня коленки дрожат…
Васильев и сам чувствовал, как по позвоночнику стекают противные, холодные капли пота, накапливаются где-то в районе поясницы, пропитывая ткань рубашки, но вида не подавал:
- Коньячку бы сейчас граммов сто, а лучше – сто пятьдесят.
Полянская кивнула:
- Точно. Было бы очень неплохо.
- Х-м-м… Так может быть – ко мне? Коньяк хороший имеется, я с утра отбивные приготовил, на гарнир – вермишель с сырным соусом. По пути тортик купим, отметим мой приказ и назначение.
- Смотри-ка ты… Он еще и готовить умеет! – фыркнула Светлана, — Коньяк, отбивные… Как соблазнительно! И с родителями своими меня познакомишь, да? Представляю, что твоя мама обо мне подумает: замужняя женщина и – к молодому парню в гости.
- Родители у меня сейчас в Ленинграде. Старший брат медакадемию заканчивает, вот они на выпуск и поехали. В воскресенье к вечеру должны вернуться.
- Нет, ты посмотри, как у него все продумано! – засмеялась Полянская, — Со всех сторон обложил: и квартира свободная, и коньячок хороший имеется, и тушь, опять же, французская припасена…
- Так что – поехали, Света? – чуть подвинулся к ней Серега.
Женщина вздохнула и, ничего не ответив, направилась к лестнице.
«Это – да, или это – нет? Молчание – знак согласия? Ой, далеко не всегда!».