Страница 138 из 164
От найденного и увиденного вышел и результат: сейчас Сергей готовил почти пасту карбонару с креветками под чесночно-сливочным соусом. Почему – почти? Да как-то вермишель ему не внушала доверия: не спагетти — это точно, сероватая немного, и как она, эта вермишель поведет себя при варке, Серега не знал.
«Ага… И молочный отдел порадовал. Кроме именно молока, причем в разной упаковке было: разливное молоко, и в бутылках, и в треугольных тетрапаках. В наличие был также кефир, сметана и сливки – в подобной же молочной, но маленькой бутылочке. И где здесь, спрашивается, голод и пустые прилавки?».
И мясо тоже было: говядина, свинина и баранина. Правда, если быть честным до конца – говядина была откровенно темноватого цвета, и это говорило, что убиенное животное было преклонного возраста; свинина же показалась явно жирной – слои сала в ней преобладали. А вот свиной вырезки не было – «разобрали уже», как следовало, опять же, из объяснений продавцов. Баранина… Баранина была сероватого цвета, что свидетельствовало о том, что лежит она здесь уже не первый день.
- Хочешь мяса свежего и хорошего – на рынок поезжай. Вот завтра как раз воскресенье, базарный день. Там любого купишь. Но – подороже, имей в виду!
На рынок Серега тоже заскочил. И не пожалел: увидел и купил брынзу.
«Значит – что? Значит, дополнением к карбонаре пойдет салат «Греческий»!».
Помидоры и огурцы на рынке тоже были. Вот с листовым салатом случилась некузявость – не было его. Пришлось довольствоваться привычным укропом и петрушкой.
«Не думаю, что Ольга где-то успела попробовать классический «греческий». Скажу, что так и задумано. Брынзу только нужно для вкуса и запаха в маринад поместить. Соль, перец и даже рафинированное масло у матушки для этого имеется!».
А вот по спиртному… Здесь Сергей был в глубоких раздумьях. Нет, он знал, что карбонару с морепродуктами следует запивать сухим белым. Но! Он и сам не был поклонником именно этого вина, и глубоко сомневался, что Ольга вдруг окажется его большой фанаткой.
«В кладовке какое-то белое есть, то ли «Алиготе», то ли «Шардоне». Ладно… Красное вино с карбонарой точно не идет. Что остается? Есть венгерский портвейн, но он сладкий. Коньяк, что ли? Или, как пристало русским людям, водкой обойдемся? Нет, чего-то мне водки не хочется, тяжко как-то она ложится на мой организм. Ай! Придет Жилкина, пусть сама и выбирает!».
Размышляя о продуктах в магазинах, Плехов покопался в памяти Васильева-старшего. Не совсем внятно выходило, что особых перебоев с продуктами не было примерно… До восемьдесят второго, может быть, до восемьдесят третьего. Потом все стало неторопливо скатываться к пиздецу.
«Недаром народ распевал частушки: «Леня Брежнев! Открой глазки: нет ни сыра, ни колбаски. Нет ни водки, ни вина – демократия одна!». Это уже после восемьдесят пятого, после пришествия на престол Углубителя перестроечных процессов, чтоб его на том свете черти в задницу имели!».
Десерта не предполагалось.
«На десерт будет секс!».
Купленное Сергеем мороженое к возвращению домой ожидаемо подтаяло. Пришлось выскребать его из вафельных стаканчиков и помещать в поллитровую банку.
«На кофе глясе пойдет. А стаканчики я съел. Они размякли, конечно, но с остатками мороженого и под крепкий чаек – пошли на ура. Х-м-м… Это сейчас мои рецепторы так расшалились или память Сергея такую оценку подкидывает: мороженое очень вкусное!».
Плехову довелось пробовать мороженое как в России, в разных городах, так и за границей. Мороженое в дорогих и пафосных кафе и ресторанах не гарантировалось вкусным или даже приемлемым: отдашь десятку «евриков» за порцию, а в креманке, вопреки ожиданиям – унылое говно, ничем не лучше любого в российском «Магните», на этикетке которого значится — изготовлено из жиров растительного происхождения. И с удивлением они с Юлькой обнаружили очень вкусное мороженое в Латвии, в Юрмале – в обычной тележке, передвижном холодильнике. Фисташковое, а еще – бело-красно-белое, в цвета латвийского флага.
«А где это было? В Майери или в Булдури? Не помню. А ведь мы потом несколько раз туда ходили, специально за мороженым!».
Ольга пришла – тютелька в тютельку, когда Васильев уже начал сомневаться: надо ли из духовки доставать пасту и пусть она остынет на хрен, или попробовать еще немного подержать на несильном огне? Бормашинка возвестила, что – ага, разврат не сорвется по причине несерьезности подружки.
Девушка была…
- Ты, мать, что-то с каждым разом все хорошеешь. Или мне так кажется? – обнимая Ольгу, шепнул он на ушко.
Это забавное обращение – «мать», девчонки, то есть Жилкина и Живцова, сами откуда-то подхватили. Ну и Сереге, как допущенному к телам – но только на репетициях и во время выступлений – дозволялось. Еще забавнее была другая форма обращения девчонок друг к другу: «Маня». Но это уже несло некий иронично-саркастический подтекст типа «Ты чего, Маня, сегодня танцуешь так не Лиепа? Размялась плохо?». Или: «Ты, Маня, белены объелась – целоваться с Васей Пупкиным? Он же дремучий, как сибирская тайга, и тупой, как валенок оттуда же!».
Они поцеловались. Сначала нежно, а потом – все горячее. Ольга была, похоже, и не против: с места в карьер. Как не против она была и его рук, шаловливых и самостоятельных донельзя: не успели обняться, а они, ручонки эти, уже поднимают платье девушки и вовсю шарят по попе. Даже в трусики норовят залезть, поганки этакие!
Жилкина даже удивленно приподняла брови, когда он вдруг отстранился от нее и, нетерпящим возражений тоном, заявил:
- Сначала – ужин! Потом все прочее. Или я зря все готовил?
- А ты приготовил ужин? – удивилась подруга, — А я все думаю, чем это так соблазнительно пахнет?
Еще в самом начале подготовки к вечеру, Сергей задумался: где накрывать стол? В зале? А не будет ли это воспринято как нечто официальное? На кухне оно проще и душевнее, но… В зале – диван, то есть вполне естественно перейти от стола в горизонтальное положение. А на кухне?
«Вот же черт возьми? И что предпринять?».
Накрыл все-таки на кухне, решил сразу задать комфортный настрой и себе и девушке.
«А «секас»? Ну, на кухне можно ограничиться и небольшой прелюдией, а то и вовсе разговором, плавно переходящим от простого трепа к некоторым двусмысленностям, эдаким пикантностям. Да и вообще… Жилкина – простая девчонка, ей все эти галантности – до одного места!».