Упал намоченный

Глава 35

«Как там приговаривал грузин из одного анекдота? «Одын. Сапсэм одын. Сапсэм одын, сапсэм одын!». И настроение его шло в гору после каждого слова!».

Сергей проводил родителей в Ленинград, и душа у него пела и плясала. Нет, вовсе не оттого, что Плехову не понравились эти люди. С отцом у него вообще все сложилось «ровно», там и притворяться-то не пришлось вовсе. Отличный мужик, этот Васильев-старший! А вот с матерью…

«М-да… С матерью Сереги все сложно. Здесь такой клубок чувств закрутился, что впору за голову хвататься. Женщина… В такую влюбиться можно – легко и просто. И потерять голову. Мне было бы куда проще, если бы она с самого начала осекла молодого нахала «на взлете». Тогда бы… Ну, осекла и осекла, общаемся только по необходимости, позлился бы немного и все. Но ведь она тоже… Чего-то такое ощущает, как мне кажется. Ладно, как решил – так и будет. А будет… К их приезду нужно уже свалить в Кировск, вот и вся недолга!».

Планы Васильева-младшего на предстоящую неделю были просты, и в то же время довольно сложны. Оформление приема на службу в органы внутренних дел идет, как правило, с подачи низового подразделения – тот «кот Базилио» из паспортного стола РОВД был прав. Но Сергей сейчас вовсе не собирался подаваться в Кировск, чтобы постучаться в дверь тамошнего замполита. Во-первых, не хотелось терять времени, а во-вторых… Как его там примут – непонятно. Ладно бы, если он был местным, кировским жителем – это обыденность, так чаще всего и происходит, а вот какой-то «хрен с бугра», решивший почему-то податься «на периферию» из областного центра, просясь на службу? Это как минимум вызвало бы ряд вопросов.

Как получилось в той жизни у Сереги Васильева, Плехов сейчас помнил смутно. Типа получилось и получилось, как будто в кадрах УВД пальцем ткнул в карту области – вот сюда меня направляйте. А вот как именно? Просто оказалась вакантной должность участкового именно в Кировске?

«Ладно. В понедельник нужно будет подаваться в УВД. Как говорил корсиканец Боня, «сначала нужно ввязаться в бой, а там – посмотрим!». Ага, тоже тот еще авантюрист был!».

Кадры УВД, анкета, автобиография, медкомиссия. Хорошо, что Серега у того «порнографа» заказал нужные фотографии: и три на четыре, и четыре на шесть, и девять на двенадцать.

«Кстати… О порнографе. А все-таки интересный дедок. С ним бы пообщаться побольше. Зачем? Ну-у-у… Ты же хотел освоить фотографическое дело, хоть на сколь-нибудь приемлемом уровне. Ага… И за две недели – прямо вот освоишь, да? Нет, не освою, конечно, но… Изучать хоть что-то лучше под приглядом профессионала, чьи советы порой бывают бесценны. А что касается двух недель… Так я же и потом буду наезжать в Тюмень, кто мне помешает заскочить в гости к старому прохиндею? Ха-ха-ха… Васильев! Ты хоть сам себя-то не обманывай. Моделек решил присмотреть, да? Х-м-м… Моделек… Но вот не думаю, что у мастера все те модели – отъявленные красотки, иначе отчего бы он так на «маман» навелся. И опять же – дед сказал, что разговаривает с женщинами, оценивает, так сказать, их готовность к согласию… А про мужиков – ни слова. Порнуха-то – она состоит не только из женщин, там и мужчины задействуются. Нет, меня те мужики совсем не интересуют… Или сам решил в порноактеры податься? Вот смех-то… Лавры Роко Сильфреди не дают покоя? Или Лысого из Браззерс? Как его там… Джонни Синс, да? Нет, тут, в стране победившего социализма, тебе скорее шконку на зоне организуют, чем всемирную славу. Ладно… Да просто интересно – как у них все эти подпольные дела организованы. Старик вряд ли расскажет, но, если без «имен, фамилий», а также «явок, адресов, паролей», почему нет? Ведь большинству людей интересно заглянуть за ширму этого крайне неприличного дела. И я не исключение!».

Так раздумывал Сергей, готовя то ли поздний обед, то ли ранний ужин. Ольга должна была прийти после обеда – это точно, а вот во сколько?

«Ближе к вечеру, полагаю!».

Васильев с досадой подумал, что не успел связаться с Ритой, чтобы прикупить девушке какой-нибудь подарок, будь то колготки, трусики-«недельки» или же духи.

«Опять же… Какой у Жилкиной размер белье – «хэзэ», как говорится. Какие духи она предпочитает, тоже непонятно. С этими феминами вообще и всегда – непонятного больше, чем понятного. Одно ясно – нужно сегодня не ударить в грязь лицо. Вот это – точно!».

После проводов родителей Васильев проехался по продуктовым магазинам. К удивлению самого Евгения Плехова, именно – Плехова, как новичка в этой атмосфере середины семидесятых, магазины вовсе не сверкали пустыми полками. Продукты были во вполне приличных количествах. К примеру, хлеба он обнаружил сортов пять: здесь был белый, пшеничный – большая булка по тридцать копеек; просто белый, пшеничный, булка заметно меньше – по двадцать копеек, «серый», как его называли – по шестнадцать копеек. Был еще и ржаной хлеб, в виде круглого, душистого каравая.

- Бородинского нет, разобрали. Его быстро разбирают – к десяти часам, как правило, уже нет, — посетовала кассирша в «Гастрономе».

Кроме этого, из хлебных изделий имелась «сайка» и калач «домашний», завитой большущий красавец по двенадцать копеек. Сдобу-выпечку Сергей не смотрел, не посчитал нужным.

Колбаса в гастрономе была. Трех сортов: «Молочная» по рубль девяноста, «Докторская» по два двадцать и без названия – полукопченая, по три пятьдесят. Последней Серега и взял две «каральки»: на бутерброды.

«Она, может, и не такая полезная, как «Докторская», но – запах! Запах у нее отменный. А что до полезности, так я молод, здоров телом в целом и желудком – в частности. После армии брюхо готово гвозди переваривать, не то, что что-то «неполезное». А учитывая мои способности к регенерации – о гастрите задумываться не приходится!».

Удивило Васильева разнообразие «даров моря», прямо вот – удивило: где та Тюмень, а где море? Однако в холодильниках за стеклом имелась рыба разных видов: местная – щука, язь, налим, рыбья мелочь для ухи в виде окуньков и чебаков; морская — от кильки, мойвы и хека с минтаем, до трески, палтуса и камбалы. Но и – что вовсе не ожидал увидеть Плехов – грудами лежали креветки и кальмары! Правда, запашок возле рыбного отдела имелся, чего там говорить. Не совсем уж – дышать нечем, но – имелся.

«То есть, покупая, надо нюхать, чтобы на тухлятинку не нарваться!».