Упал намоченный

«Тоже ревность обуяла, что ли? Ну-у-у… Не ревность, но как-то… Да, чего там! Надо будет у этого «фотографа-порнографа» негативы забрать. Обязательно. А сколько он мог снимков сделать?».

Сергей принялся вспоминать, сколько раз фотографировал мать этот мастер-фломастер. Получалось, что раз четырнадцать-восемнадцать в разных позах.

«Позы здесь – не те «позы», а вполне невинные. Вроде бы!».

Что еще зацепило Васильева в том фотографе? Где-то на задворках памяти смутно брезжил образ какого-то прохиндея из фильма: тот тоже «косил» под человека творческой натуры, являясь по факту самым настоящим преступником. А возраст… А что – возраст? Люди совершают преступления в любом возрасте, а уж если жулик матерый, сделавший это своей профессией, то и вовсе – до самой гробовой доски.

Потому для визита к фотографу Сергей вновь надел форму, но не парадную, а повседневную. Родителей уже не было дома, задавать лишние вопросы было некому, а вот в таком деле форма сможет помочь.

«А что «ксивы» у меня нет, так-то – дело десятое. Здесь еще не вошли в моду «ряженые», потому человек в форме смотрится и представительно, и честно. Кто вздумает сейчас у «мента» в форменном обмундировании спрашивать удостоверение? Редко кто, точнее – почти никто. «Не только лишь все!». Ждать неприятностей от самих же ментов… Да я на машине туда и обратно. Нормально!».

Васильеву пришлось подождать, пока старый козел – так уже себя настроил Серега – отснимет какую-то женщину в возрасте на документы. Потом, сердечно улыбаясь, сержант милиции демонстративно закрыл дверь ателье на внутренний замок.

- Щелк-щелк! – снова улыбнулся парень, глядя в глаза фотографа, — Не правда ли, напоминает звук закрываемого замка в камере.

Мастер почему-то взбледнул с лица, и судорожно сглотнул:

- Ч-ч-то вы имеете в виду, молодой человек? Ваши снимки готовы, можете получить их.

- А чего это мы так побледнели? – чуть повел руками «сатрап»—«чекист», — Неужто молодость вспомнили?

Взбрело вдруг в голову Сереге, что этот старик мог в молодости «привлекаться».

«Эти творческие люди, особенно вот этого поколения, через одного либо «сидели», либо стучали. А реакция «дедушки» говорит, что я не так уж и неправ. Ну что, будем сдавать неправедно нажитое?».

Последнюю фразу Сергей намеренно произнес вслух.

«Бздынь! Прямо в цель!».

- О чем это вы сейчас? – попытался было возмутиться старик, но голос отчего-то дал петуха.

- О том, о том… О том самом! – кивнул Васильев, — Вы где срок отбывали?

Старик заметно «сдулся», опустил плечи, прямая как жердь, высокая его фигура вдруг осела как бы не на четверть.

- Какой срок? – проскрипел фотограф.

- Валентин Николаевич… — а Сергей не поленился прочитать доску объявлений ателье, а также – доску персонала, где черным по белому, да с фотографиями…

«О времена, о нравы! Никакой тебе пока прайвеси, никакой ответственности за разглашения персональных данных. Фамилии работников – прямо на доске. Причем, мастер… А он и впрямь – мастер: даже на Доске почета отмечен!».

- Валентин Николаевич… Давайте не будем, а? Мне не составит труда сделать запрос в «информцентр», откуда придет ответ: где, когда отбывал срок Цветаев Валентин Николаевич. И по какой статье. Полагаю, что запираться в таких мелочах глупо. Сотрудничать с органами полезно для здоровья, особенно в вашем возрасте.

- А я… А я и не запираюсь, — проскрипел дед, — Я лишь спросил – какой срок?

«Оп-па! А у фотографа за плечами, выходит, не один?», удивился Сергей, но вида постарался не подавать.

- Последний срок… То есть, пусть будет – крайний, кто его знает – последним тот срок был или нет.

- В «Воркутлаге», — ответил старик и, повернувшись, прошаркал ногами к креслу.

- Да ну?! – поразился Сергей, — Это что же… В шахтах уголек рубили? Что-то мне не вериться.

- Говорю же вам – в «Воркутлаге». В государственном драматическом театре города Воркута. В шахтах… Дожил бы я до этих лет, если бы уголь в шахтах рубил.

— Вот и я про тоже. А статейка у вас, извиняюсь, какая была? Не «писятвосьмая», случайно?

Дед тем временем аккуратно уселся в кресло и, достав из кармана пузырек нитроглицерина, закинул одну таблетку под язык.

- Нет. Не надо меня к «троцкистско-зиновьевцам» причислять. Я честно взял свое за валюту.

- Ого! «Бабочка», значит? – удивился Васильев.

- Когда она «бабочкой» стала, молодой человек? – сварливо отозвался старик, — Я к тому времени уже давно на воле был, вот здесь трудился.

- А до того? Ну, я имею в виду, до «бабочки»?

- Там разное было… И «досками» торговал, и спекуляция.

- Фармазонил еще, да? Вдобавок, — засмеялся Васильев, — Фальшивыми «брюликами» торговал? Или золотишком?

— Вот чего вы меня пытаете, если все знаете? – попытался вспылить старый мошенник, но Серега сурово насупил брови, и дед заткнулся.

- Сколько ходок всего? А то, может быть, «информцентр» чего не знает? – уточнил Васильев.

- Три. У вас все записано.

- А ведь давненько, давненько вы у «хозяина» не отмечались, — с фальшивым сочувствуем покивал сержант.

- И не горю желанием. Как можете сами видеть – стар я стал по лагерным шконкам валяться.

— Это сколько вы уже на воле-то? – прищурился Сергей.

- Так без малого уже двадцать пять лет.

- Солидно, солидно… Но на кой хрен вы на старости лет «порнухой»-то занялись? Ведь и статья-то… — двигаясь наобум, вываливая на старика плод своих соображений, Васильев покрутил головой, — Какая-то… Позорная.

- Можно подумать, на эту зарплату я могу нормально жить? – снова воспрянул из раздражения фотограф, — Знаете, какая у меня ставка здесь, в ателье? Аж семьдесят рублей!

«Так этот старикашка и впрямь порнушкой балуется? Как это я в цвет-то угадал!».

- Да бросьте вы прибедняться. Скажите тоже, что «левака» у вас не бывает? Ага, так я и поверил. Свадьбы, юбилеи, выпускные вечера всяческие… Впрочем, ладно, бог вам судья. Вокруг матушки моей зачем увивались?

- Х-м-м… А это и впрямь ваша матушка? Красивая женщина. Очень красивая. Редко такие… Х-м-м… Вот я и расслабился, старый дурак. Нет, надо завязывать с этим делом.

- А как вы моделей находите? – поинтересовался Серега, присаживаясь в кресло напротив фотографа.

«В эти-то, почти пуританские времена. Нет, мне просто интересно!».

- Как, как… Смотрю на женщин, разговариваю. Я, знаете ли, умею разговаривать. Ну и… Деньги-то – они всегда и всем нужны.

- И хорошо платят в этом бизнесе? – усмехнулся Васильев.