Страница 123 из 164
Сергей, посмеиваясь, заставил родителей выйти из комнаты и споро, привычно облачился в форму. Полную парадную, то есть и хромовые сапоги не забыл надеть.
- Орел! – с гордостью рыкнул батя, — Орел! Не отнять, не прибавить. Серега… А чего ты медаль не прицепил? А ну-ка, исправляй нарушение формы одежды.
Мать с недоумением наблюдала, как отец помогал сыну прицепить награду на китель.
- Сережа… А за что медаль-то? – спросила женщина.
- Да там, мама… Было, в общем. Говорить не буду, я подписку о неразглашении давал.
Мать закусила губу, а глаза заметно повлажнели:
- Так вот откуда эти шрамы. А ты все – учения, учения, веткой поцарапался.
И уткнулась головой в грудь сына, стукнув того кулачком:
- Гад такой… Все врешь, да?
С другой стороны парня приобнял отец:
- Ну ладно, мать… Чего там: жив и здоров. Вон какой молодец. Гроза всех девок!
Мать приподняла голову, зыркнула на мужа:
- А у вас все одно на уме: девки, девки…
Поглядев искоса на себя в зеркале открытой двери шкафа, Васильев-младший вдруг вслух подумал:
- Слушайте, родители… А чего бы нам вместе не сфотографироваться? У нас же общих фотографий – раз, два и обчелся. А вы сейчас к Ваньке поедете, вот и увезете ему фотографии. Мы с ним уже больше двух лет не виделись, вот пусть и посмотрит на младшего брата. Посмотрит и призадумается: не все коту масленица, а я помню, как он мне подзатыльники отпускал. Теперь-то – хрен там! Сам щелбанов ему наставлю.
Мать сообразила быстро:
- Ну-ка, развернитесь к шкафу лицом…
В зеркале отразились бравый сержант в парадной форме, крепкий и симпатичный мужчина, красивая женщина «в самом соку». Только родители были в домашнем.
- Молодец, Сережка! Хорошо придумал, надо обязательно сфотографироваться. Только вот успеют ли фотографии сделать? Меньше недели ведь до отъезда осталось.
— Это, мама, как простимулировать фотографа, — усмехнулся сын, — если материальное стимулирование будет достаточных размеров, то и за день выдадут результат.
- Так, все! Коля, завтра с обеда – домой. И ничего не знаю, никаких отговорок не приму. Одеваемся прилично и едем в ателье. Только вот в какое?
Отец внес свою лепту:
- У Ковалева где-то родственник работает… Артурка хвастал, что мастер непревзойденный. Они только у него и фотографируются.
- Х-м-м… А чего мы этого мастера никогда к нам домой не пригласим? Сколько гулянок уже было, могли бы и сфотографироваться на память. Коля, ну ты чего в самом-то деле? Я-то об этом не знала, а ты куда смотрел? Так… Я сажусь на телефон и звоню Татьяне!
«Батя опять виноват остался. Ну, здесь, как всегда – виновен мужчина!».
- А ты, Сережка, завтра после обеда, чтобы дома был: прическу мне сделаешь и подкрасишь.
«И это знакомо: проявленная инициатива всегда… к-х-х-м… инициатора!».
Сам Васильев-младший придирчиво осмотрел себя в зеркало: как ни крути, а постричься придется. Не критично пока, но для фото, а потом…
«Надо будет сразу заказывать и фотографии для поступления на службу: в удостоверение, в личное дело. Только как это сделать, чтобы мамаша не видела? А то устроит мне «восемь лет непрерывного расстрела»!».
Потому с утра пораньше Сергей решил отправиться в центр города, посмотрев вначале на имеющейся карте города, где находятся эти модные ателье. Приоделся, конечно, как говорится, «причипурился!». И то, что был Серега «на колесах»: батя совсем успокоился по поводу навыков сына и давал автомобиль в пользование беспрепятственно, только придавало парню дополнительный, очень весомый лоск.
«Совсем ты «замажорился», Серега. Как бы нос не задрать от такого-то дела!».
Не успел выехать со двора, а здесь – глядь – Ольга неспешно направляется в сторону своего дома. Серега хмыкнул про себя: «Вот кто мне поможет!».
- Девушка! Здравствуйте! – а на носу у «мажора» висели солнцезащитные «суперские» «рей-баны авиаторы», которые тоже нашлись среди вещей, подаренных в разное время отцу.
Оля мельком глянула на «приставалу» и, не торопясь, походкой от бедра проследовала дальше.
«А ведь хороша! Серая короткая довольно облегающая юбка ей идет – вон как попку выгодно подает. И светлая блузка приталенная… Х-м-м… А со времен школы «верхние девяноста» у Жилкиной явно раздались: пусть не эталонная «тройка», но уверенная «двойка» — точно! Да что я? Сам уже не раз тактильно обследовал. Ножки… Ножки у Оли всегда были – высший класс! Длинные, ровные и полные ножки танцовщицы. Но почему она даже не взглянула? Не узнала? Или я переборщил с образом «мажора»?».
Сергею пришлось быстренько развернуть машину, ибо еще метров пятьдесят и девчонка зашла бы в свой подъезд.
- Девушка! Ну что же вы меня игнорируете? – догнал он идущую по тротуару Жилкину и медленно покатил рядом.
Ольга хмыкнула, поджала губки и процедила:
- А я на улицах не знакомлюсь. И вообще… Может, у меня парень есть?
Васильев не выдержал и расхохотался:
- Мать! Ты чего? Своих не узнаешь? – и поднял на лоб очки.
- Серега? – опешив, остановилась девушка.
Васильев вышел из машины и, подойдя к подруге, приобнял ее за талию и чмокнул в щечку. Ольга отпихнула его и прошипела:
- Совсем уже? День-деньской, а он целоваться лезет. Тут вокруг окон… Мамке быстренько донесут, она уже и так все выспрашивает: что Сергей, как там Сергей, что у вас…
Девушка придирчиво осмотрела парня, кивнула:
- Ну, это было понятно: маменька быстро приодела сыночка. Ишь, какой франт получился – весь в модном.
- Оль… Ты чего? Не с той ноги сегодня встала? – огорчился Васильев.
- Ай, даже не спрашивай! – отмахнулась Жилкина, — На работе совсем задрали. Представь – я только что пришла с работы, спать лечь не успела, как мать выкатила задачу: продукты, дескать, в холодильнике закончились. Вот и пришлось топать в гастроном, а там картошки нет: осталась либо совсем мелкая, такую и поросенку предлагать стыдно, либо гнилая. Остальное-то вроде бы купила…
- Слушай, красавица… А давай поможем друг другу, а? – обрадовался Сергей.
Девушка снова осмотрела парня и дурашливо закокетничала: повернула головку вбок, чуть надула губки, улыбнулась эдак: блондинка-блондинкой:
- Ой, и чем же я могу помочь такому модному парню? Девушки мы простые, куда нам до таких красавцев?
Серега фыркнул, покосился по сторонам и чуть ближе наклонился к подруге:
- Ну, чем ты мне могла бы помочь, ты и сама знаешь…