За печатью Небес

Чёрный кристалл лёг в ладонь, и в ту же долю удара сердца Мина отпустило. Воздух вокруг него успокоился; на расстоянии ладони от кожи искажения замирали, словно натыкаясь на преграду. Ещё мгновение назад тяжесть вгоняла начертателя в землю, а теперь он мог стоять свободно, чувствуя лишь лёгкую прохладу.

Мин протянул Янтарь Су Лин, чтобы проверить, как камень поведёт себя в чужой руке.

— Возьмись за него.

Девушка коснулась кристалла пальцами, а Мин отпустил. Глаза её расширились, плечи расправились, и она глубоко вдохнула. Пропуска на её поясе сразу перестали принимать на себя давление, муть больше не затягивала нефрит, и он сохранил чистый травяной цвет.

Самому Мину тут же досталось сполна. Тяжесть стиснула грудь.

Бао Ту придвинулся к Су Лин и ухватил широкой ладонью край камня:

— А на меня почему не действует? Давит так же!

Дикарь продолжал сутулиться под тяжестью Разлома. Одного прикосновения к Янтарю оказалось мало, защиту получал тот, в чьих руках лежал камень. Она тесно охватывала тело владельца, а прикосновения чужих рук ничего не меняли.

Мин забрал Пустотный Янтарь. Су Лин тихо вздохнула, когда давление снова легло ей на плечи, а жетоны на поясе начали мутнеть. Начертатель вновь ощутил покой и задержал взгляд на тёмных гранях кристалла. Камень удерживал тяжесть Разлома у самой кожи.

— Защита тесная, — Мин спрятал камень в рукав.

Он снял с пояса все оставшиеся жетоны. Наградные знаки победителя тоже отправились в общую горсть, которую Мин протянул товарищам:

— Возьмите, с ними давление на вас ослабится, а я обойдусь этим камнем.

Тай Цзин и Бао Ту быстро разделили жетоны на троих и добавили их к прежним связкам. На поясах спутников теперь теснились целые охапки нефрита. С таким запасом защита от распада продержится куда дольше прежнего срока, да и гнёт Разлома теперь почти не ощущался. Бао Ту подозвал Тянь Ба и укрыл его общей завесой.

Мин посмотрел на запад. За пепельным маревом чернели перевёрнутые развалины, к которым через мрак ущелья вела золотая нить отцовской карты.

— Скажу только один раз… — начал Мин, но Тай Цзин тут же поднял ладонь останавливая его.

— Я знаю, что ты скажешь, и нет, я пойду за тобой, даже если это смертельно опасно.

— Согласен с мечником. Еще б я отсиживался, когда намечается добротная драка! Я этому пепельному шею сверну за того паразита на моем плече.

Мин усмехнулся и посмотрел на Су Лин.

— Я тоже не отступлюсь!

Начертатель выдохнул и прошел мимо товарищей.

— В таком случае постарайтесь не умереть. Подготовьтесь как следует.

Путники вернулись под навес у самого края сияния. Перед дорогой в неизведанные земли всё же требовалась передышка. Су Лин опустилась на походную кошму, пилюлям нужно было время, чтобы залечить надрывы в каналах. Тай Цзин сел рядом, скрестил ноги и положил ладонь на эфес родового меча. Здесь было тихо, только чуть в стороне посапывал медведь, прикрыв морду лапой. Вскоре к нему присоединился храп Бао Ту. Дикарь сунул под голову пустой кожаный мешок и заснул.

Мин подошёл к черте света. Над мглой вспыхивало фиолетовое небо, а возле самого обелиска воздух то вздувался, то оседал. У давления был свой ход, оно накатывало, спадало и вновь набирало силу, словно где-то в недрах Разлома билось исполинское сердце. Между накатами проходил десяток ударов сердца Мина. Затем приходила новая волна тяжести, и лишь после неё воздух ненадолго успокаивался.

Мин задумался. Пока товарищи отдыхают, можно было кое-что попробовать.

В убежище Тай Юаня он принял сгущённый костный мозг древнего зверя. И добрая треть сокровища всё ещё оставалась в теле. Мин чувствовал эту тяжёлую, густую силу в тканях, а усвоить её до конца пока не мог. Чтобы расширить русла, требовалось сдавить тело снаружи и заставить остатки звериного мозга отдать свою мощь. Здесь, у самой черты Маяка, Разлом мог сделать это за него.

Начертатель оглянулся и вышел за круг света. Щебёнка скользнула под сапогами. Мин убрал Пустотный Янтарь в свинцовую шкатулку внутри кольца, закрыл крышку и сразу почувствовал, как исчезла защита.

Подоспела новая волна. Воздух стиснул рёбра со всех сторон, будто Мин погрузился в свинец. Мышцы одеревенели, ноги согнулись под тяжестью, на лбу выступила кровавая испарина. Давление было страшным, зато удерживало силу внутри, мешая ей рассеяться. Мин достал из кармана гранёный духовный камень эпохи Тан и сжал его в кулаке. Чистейшая ци хлынула в тело. Одновременно он заставил бурлить остатки звериного мозга в желудке, поднимая из них силу навстречу потоку из камня.

Разлом сдавливал тело снаружи, а ци из духовного камня и принятого снадобья распирала его изнутри. Под таким напором затворы спящих меридианов должны были уступить, другого выхода у силы не оставалось. Мин направил оба потока вдоль левых рёбер. Духовный лак, который он получил в Академии, покрывал стенки каналов тонкой плёнкой. Сейчас эта плёнка растягивалась вместе с ними и удерживала края там, где напор уже грозил надрывом.

«Стоит ли говорить…»

«Не сейчас, Гу Лань!», мысленно отозвался Мин, и даже это далось ему с трудом. Всю концентрацию он направлял на то, чтобы его не перемололо жестокое пространственное давление разлома.

Под лопаткой сухо щёлкнуло. Сила прорвалась в пятьдесят третий канал и с рёвом понеслась по новому руслу. Мин устоял на ногах. Ещё три вдоха он терпел мучительное давление, давая потоку пройти дальше, затем торопливо вынул из шкатулки Пустотный Янтарь.

Чёрный минерал коснулся ладони, и тяжесть замерла за пологом защиты. Мин опустился на одно колено и жадно хватал воздух ртом, пока свежая ци проходила по Малому Небесному Кругу, помогая телу оправиться. Сам Янтарь силы не давал. Камень лишь отгораживал Мина от давления Разлома, и за этой крошечной защитой его тело успевало залечить повреждения перед следующей попыткой.

Через полсотни ударов сердца начертатель вновь спрятал Янтарь и выпрямился во весь рост навстречу второму накату.

Теперь он выдержал целый цикл дыхания бездны с распрямлённой спиной. Под тяжестью гнулись кости, но поток ци, который направлял Мин, пробил сразу два затвора. Пятьдесят четвёртый канал протянулся по шее к основанию затылка, следом сила закрепилась в пятьдесят пятом, в левом плечевом сплетении. Казалось, от этого напора тело звенит, как сталь после закалки.

Мин опять вынул Янтарь. Под его защитой перевёл дыхание, дал новым каналам немного окрепнуть и приготовился к третьему заходу.