За печатью Небес

Следующий накат он принял целиком, от первого движения воздуха до затихания волны. По каналам всё быстрее неслась ци; потоки скручивались, набирали силу и наконец прорвались в пятьдесят шестой меридиан.

Из глубины груди поднялся гул. Он прокатился по всем каналам, заставив их содрогнуться, а духовная сила в Море Ци стала сжиматься. Ци сгущалась, пока не обрела плотность расплавленного серебра. Прорыв завершился, он достиг седьмой ступени Формирования Потока.

Оставшегося напора ещё хватало, и Мин направил его к пятьдесят седьмому затвору. Но стенки только что открытых русел заныли так, что он сразу понял опасность. Начертатель остановил поток и достал Пустотный Янтарь. На этом следовало закончить. До заветных шестидесяти каналов, без которых истинная Единая Черта оставалась недоступной, не хватало всего четырёх. Однако новые русла уже держались на пределе. Продавливая следующий затвор, он рисковал погубить собственное тело.

Мин вернулся под навес. Тай Цзин как раз вставал, поправляя перевязь, а Су Лин проверяла натяжение уцелевших струн пипы.

— Ты отлучался, — сказал мечник, внимательно посмотрев на него. Он сразу ощутил, насколько потяжелела аура начертателя. — И, кажется, времени даром не терял.

— Разминал затекшие колени, — отозвался Мин с лёгкой усмешкой. — Пора в путь. Дорога впереди сложная.

Они оставили Последний Маяк позади и вошли в пепельную муть. Нефритовые жетоны глухо позвякивали на поясах троих спутников, поддерживая вокруг них изумрудную защитную плёнку. Мин шёл первым, держа в рукаве Пустотный Янтарь.

Тропа круто спускалась по каменистому откосу. Чем дальше они уходили от Маяка, тем причудливее становился Разлом. Скалы висели в воздухе без всякой опоры, между ними медленно струились реки фиолетового тумана. Под сапогами скрипел пористый камень, который обожгли молнии.

Два часа они пробирались вниз по склону, прежде чем мгла разошлась и они остановились на краю огромного провала.

Далеко впереди, посреди пустоты, висела перевёрнутая башня. Острие её кровли почти касалось развороченной земли, а широкое основание с зубчатыми ярусами уходило так высоко, что терялось в разрывах фиолетового неба. Сила, удерживавшая такую громаду острием вниз, заставляла воздух дрожать даже здесь, за много ли от висящих стен.

За пазухой затряслась Чернильница. Мин ощутил, как мелко дрожит флакон, и услышал в мыслях голос Гу Ланя. Старик говорил с надрывом:

«Башня Падающего Неба… Я помню ее. Помню эти винтовые каменные спуски, кровь на своих рукавах… двери, которые захлопывались передо мной одна за другой. Я держал тяжелый бронзовый засов, кости в руках трещали, а по ту сторону кто-то звал меня по имени. Кто?.. Почему это лицо стерто из моей памяти?..»

Гу Лань замолчал, мучительно пытаясь восстановить в памяти то, что случилось в башне. Мин крепче сжал древко посоха. Дэн Жэнь сказал правду, боясь смерти. Се Умин вёл пленников сюда, к подножию перевёрнутой башни. Там, в самом сердце этой аномалии, его люди готовили ритуал. Перед башней лежал мёртвый город. Его каменные кварталы заполняли всё дно пологой котловины. Пыль толстым слоем покрывала серые арки и рухнувшие купола. Во всём огромном городе Мин не заметил ни единого признака жизни. Оно и к лучшему.

Спутники спустились к окраине. У первых строений Мин замедлил шаг, держа между пальцами левой руки защитный талисман. Он всегда носил такой наготове, плотный бумажный лист со Знаком Уплотнения мог понадобиться в любой миг. Сейчас край бумаги едва шевелился на ветру.

Когда Мин поравнялся с первым разрушенным зданием, талисман погас.

Начертатель резко остановился. Бао Ту едва не врезался в него сзади и проворчал что-то о предках, а Мин поднёс лист к глазам. Тушь сохранила цвет, бумага осталась целой. Исчезла только искра духовной силы, которую он вложил в контур при начертании. Держать этот лист наготове больше не имело смысла, теперь он годился разве что на растопку.

Мин поднял взгляд и тут же взял Су Лин за запястье. Сеть на её коже тоже погасла, но ци шла по собственным руслам без перебоев, за время отдыха лекарство успело стянуть разрывы, пусть и не полностью.

Он достал из поясной сумки свежую заготовку со Знаком Уплотнения и, глубоко вдохнув, пустил в неё ци из пальцев. Поток рассеялся, едва коснулся бумаги. Начертанные тушью линии остались тёмными, знак больше не удерживал силу, и свежий талисман оказался столь же бесполезным, как предыдущий.

Тогда Мин вынул из-за пазухи отцовскую кожаную карту и послал каплю ци в середину розы ветров. Пергамент отозвался с трудом; золотая нить осветила полустёртые кварталы мёртвого города, над которыми проступили клинописные строки древнего закона:

«Город, где застыла тишина. Знаки немы, кисть бессильна. Начертанное слово обращается прахом. Формации теряют корень».

Прочитав надпись, Мин свернул карту и убрал за пазуху. Тай Цзин подошёл вплотную и посмотрел на потухший талисман, который начертатель всё ещё держал в пальцах.

— Что это за аномалия, Мин? Воздух спокоен, но ты замер, словно увидел призрака.

Мин обернулся к товарищам и криво усмехнулся:

— Для вас ничего опасного. Мечи будут рубить, кулаки крушить, а пипа петь свои песни. А вот я, кажется, остался без своего главного оружия.

Су Лин вскинула брови и уставилась на него с откровенным изумлением.

— И ты говоришь об этом с такой беспечностью? Мы идем против посланника Пепельной Звезды, а ты лишился всех своих талисманов и формаций!

Мин пожал плечами и звонко хлопнул свободной ладонью по белому древку «Драконьего Хребта»:

— У меня как минимум есть еще это. Будем надеяться, что будущим противникам окажется достаточно получить разок по башке этой крепкой палкой.

Тай Цзин усмехнулся. Бао Ту широко оскалился, а Су Лин покачала головой.

Они шагнули на безмолвные улицы мёртвого города, направляясь к нависшей над руинами перевёрнутой башне.

Глава 4

Город в котором нельзя писать