Страница 42 из 68
Гу Лань кивнул:
— Это место изолировано от Разлома. Архивы Тан защищены законами, которые не под силу пробить местным тварям. Здесь безопасно. Мы восстановим твои резервы, пополним истощенный запас талисманов и начнем то, что должно было начаться с самого первого дня.
* * *
Следующие три недели Гу Лань гонял Мина так, что испытания Кипящих Каньонов вспоминались чуть ли не отдыхом.
Гу Лань сильно переменился. Пошлые шутки и мелкие колкости исчезли из его речи. Теперь старик давал строгие, точные указания и требовал исполнять каждое.
— Медленно! — звенел в висках стальной голос. — Настоящий начертатель наносит тысячу штрихов на один полный вдох! Если твоя рука колеблется хоть на толщину волоска — ты мертвец! Еще раз!
Мин сидел за гладким столом из белого камня в одной из рабочих келий архива. Перед ним лежала стопка тонкого пергамента из древних хранилищ, а в руке мелькала кисть.
Штрих поворачивал, замыкался в петлю, и Мин выпускал ци.
Стоило кончику ворса дрогнуть или уйти в сторону хотя бы на полградуса, как тушь, восстановившая каналы в правой руке, отзывалась разрядом.
— Кхх! — Мин стиснул челюсти до хруста, когда пальцы правой руки свело судорогой, выкручивая кисть наружу.
«Угол ввода ци завален на четверть! — холодно констатировал Гу Лань через резонанс меридианов. — Ты пытаешься давить силой вместо того, чтобы направлять геометрию знака. Снова! Пока не сделаешь пять сотен чистых талисманов подряд — спать не ляжешь».
— Хи-хи-хи! — раздался звонкий смешок с соседней полки.
Ши Эр сидела на стопке пустых нефритовых футляров, подогнув колени и болтая босыми пятками. Мучения начертателя приводили ее в восторг. Девочка держала свежий талисман Уплотнения и с аппетитом откусывала от него по кусочку, словно от медового пряника.
— Папа кривится, как сушеная слива! — радостно провозгласила малявка.
«А ну цыц, мелкое недоразумение! — рявкнул Гу Лань в мыслях Мина. — Будешь зубы скалить — я заставлю тебя зубрить классические каноны равновесия! Посмотрим, как твой ненасытный желудок переварит сотню штрихов пространственного смирения!»
Ши Эр надула губы, повернулась к Чернильнице и показала ей длинный розовый язык.
— Сам ты недоразумение, старый пень! Не буду я ничего зубрить! Ты невкусный и злой!
Мин растирал сведенные пальцы и удивленно смотрел на Ши Эр. Старик ведь говорил с ним мысленно, а девочка ответила на угрозу вслух.
— Погоди… Ты что, слышишь его?
Девочка посмотрела на него с недоумением. Вопрос показался ей глупым.
— Конечно слышу! Он сидит в банке и постоянно бубнит! «Локоть выше, запястье мягче, бездарный щенок»… — передразнила девочка старческий голос с поразительной точностью. — Голова от него болит. Папа, выкинь банку в пропасть, а?
Мин хмыкнул, хотя от долгого урока у него ломило все тело.
Уроки изматывали Мина, но собственные успехи удивляли его все сильнее. Через двадцать дней он выводил сложные штрихи почти без раздумий, уверенно проходя кистью повороты и замыкая петли. Соболиная кисть рассекала воздух, оставляя четкие золотые линии. В пространственном кольце лежали уже сотни отличных боевых и защитных талисманов на древней бумаге Тан. Чистая ци архива наполнила Море Ци, и Мин вернулся к своему боевому пику.
Он решил, что готов двигаться дальше, и подошел к проходу в глубину архива.
В дальнем конце центрального зала высились вторые врата. Они вели во Внутренний Архив, где мастера Тан хранили свои истинные методы культивации.
Створки плотно сходились посередине, и поперек стыка светилась фраза, выведенная серебряной киноварью:
«Войдет лишь тот, кто сам начертал свое Ядро».
Мин вчитывался в древние письмена перед собой.
— Что это значит, дед?
Гу Лань долго всматривался в серебряные линии.
— Вот оно как… — Гу Лань заговорил с явным восхищением. — Значит, легенды не врали. Нынешние практики просто сжимают ци в плотный шар, пока не получат Ядро. Обычное, серебряное, а кому повезет — золотое. Дави посильнее, вот и вся наука. Мастера Тан шли другим путем. Они вычерчивали прямо в даньтяне сложную печать, слой за слоем вписывая в нее законы Неба и Земли. Эта печать и становилась их Ядром!
Старик все больше увлекался рассказом:
— Любое нынешнее Золотое Ядро рядом с таким — червь перед драконом. Начертаешь его — получишь полный контроль над своими аспектами. И сможешь дальше наращивать силу без всякого предела!
— Звучит прекрасно, — Мин прищурился. — А в чем подвох?
— В твоих меридианах, — отрезал Гу Лань. — Чтобы удержать форму такой печати, тебе придется пропускать через них огромное количество ци. Если каналов мало, внутреннее давление разорвет их при первом же штрихе. Чтобы врата признали тебя, тебе нужно раскрыть девяносто каналов.
Мин подсчитал, сколько каналов ему недостает. Ему предстояло открыть девяносто каналов и начертать Ядро внутри себя. Лишь тогда врата пропустят его. Сейчас у него было шестьдесят русел. Малый Небесный Круг он уже замкнул, а до Среднего, с его семьюдесятью двумя каналами, оставалось еще двенадцать. Такой прорыв потребует огромных усилий и редких сокровищ. За Средним Кругом предстоит открыть еще восемнадцать каналов, чтобы набрать необходимые девяносто.
Мин опустил ладонь на пространственное кольцо. Там хранилась добытая с Фонарщика Жемчужина мертвого света. Ее силы хватило бы, чтобы пробить затворы следующих двенадцати меридианов.
— Девяносто, значит, — усмехнулся юноша. Новая цель его не пугала. Он уже прикидывал, как достичь ее. — Что ж. Значит, начнем ломать пределы прямо здесь.
Мин повернулся к рабочей келье, чтобы подготовиться к трудному прорыву, но взгляд его задержался на дальнем, полутемном углу ротонды.
Там стоял наклонный постамент из черного сланца с высеченной на нем большой картой.
Мин подошел ближе. Древний мастер изобразил на камне материки эпохи Тан, их цветущие земли и горные цепи. Великие тракты на карте давно исчезли с лица мира.
Поверх древней резьбы проступал другой рисунок.
Кто-то прочертил его тонкой кистью прямо по сланцу. Тушь сохранила цвет за прошедшие десятилетия, и Мин легко различил замкнутую котловину с перевернутыми пиками, русла оплавленного пепла, логова Лепней и край сторожевой башни.
Рисунок изображал Дно Разлома, его нижний, мертвый предел.