За печатью Небес

Спутники сразу послушались. После турнира в Чияне и перехода через Разлом все в отряде признавали за начертателем право вести бой. Здесь ему доверяли, по слову Мина могли замереть на месте, хотя прямо на них шел враг, а по приказу замолчать даже дыхание сдерживали. Объяснения могли подождать до конца схватки.

— А ты? — тихо спросила Су Лин.

— А я побуду для него колоколом, — усмехнулся юноша.

Мин пустил ци через каналы в груди и намеренно выплеснул наружу плотный поток силы. Сердцевина в груди Смотрителя тотчас вспыхнула багровым пламенем. Раздался натужный гул, и каменная громада рванулась к юноше. От такого тяжелого тела трудно было ожидать подобной прыти: исполин уже занес ладонь, чтобы размазать Мина по полу.

Начертатель бросился ему навстречу. Каменные пальцы пронеслись над головой, когда Мин пригнулся и, шагнув под руку статуи, оттолкнулся от обломка колонны. Прыжок вынес его к поясу Смотрителя. Еще в воздухе он сбил замок на рукояти «Драконьего Хребта».

Посох распался на три части. Верхняя секция перелетела через руку исполина, а духовная нить обхватила локтевой сгиб и натянулась. Мин продолжал лететь вперед и всем весом рванул оружие на себя. На мгновение он заклинил сустав, отвел кулак, и Смотритель вместо начертателя ударил в опору галереи.

Камень лопнул. Трещины побежали по своду, сверху посыпались мелкие обломки. Мин перевернулся в воздухе и сапогами оттолкнулся от бедра статуи. Вторая рука уже тянулась к нему, но юноша успел упасть в сторону и перекатиться под ней.

— Тай, бей в сочленение! — крикнул юноша, поднимаясь на ноги.

Мечник со звоном выхватил «Лазурный Рассвет». Тай Цзин направил силу Серебряного Ядра в клинок, рассчитывая рассечь каменное тело родовым искусством. Но меч прадеда сопротивлялся его ци. Внутри жило чужое Намерение Меча, с которым он еще не научился ладить, и оно мешало его духовному потоку. Лезвие глубоко вошло в камень у колена статуи, высекая искры. Мечник дожал рукоять, однако сталь застряла в переплетениях минерала внутри сустава. Перерубить его Тай Цзин не сумел.

Смотритель даже не пошатнулся. Клинок оставил глубокий разрез, но для такой громады это оказалось мелкой царапиной, которая ничуть не мешала двигаться.

Сбоку с рыком налетел Бао Ту и всей силой ударил по бедру статуи. Отдача обожгла варвару руки, несмотря на защитную Ци, а Смотритель остался стоять, будто удара вовсе не было. Обычные приемы против него не помогали, даже мощи Бао Ту оказалось мало. Варвар вложился в удар всем телом, а исполин выдержал его, словно скала.

Смотритель резко дернул ногой, стряхнув застрявший клинок, и взмахнул рукой. Воздушная волна отшвырнула Тай Цзина. Мин уже подбегал сбоку. В два шага он взлетел по накренившейся стене, перепрыгнул занесенные пальцы Смотрителя и обрушил собранный посох на поврежденное колено. Он целился в скол, который оставил меч Тай Цзина, и вложил в удар всю силу каналов.

ХРЯСЬ!

Трещина разошлась вширь. Внутри колена лопнули каменные связки, нога подломилась, и Смотритель с грохотом рухнул на нее. Под тяжестью исполина проломился пол.

Мин сбил его с ног, но Смотритель продолжал двигаться, следуя древнему приказу. Теряя опору, он вскинул обе руки и со всей силы вогнал кулаки в потолочные перекрытия.

Свод галереи не выдержал. Вниз обрушились тонны камня вместе с вековыми балками; следом посыпались остатки кровли. Стены подались внутрь, одна за другой рушились опоры, и из-под каждого обвала вырывались клубы пыли. Грохот стоял такой, что Мин с трудом расслышал крик мечника.

— Назад! — закричал Тай Цзин, пытаясь удержаться на ногах среди падающих глыб.

Камень рухнул между ним и выходом. Новым обвалом Тай Цзина отбросило в дальний тупик, к останкам Су Хэ под обломком статуи. Над мечником с треском накренилась тяжелая балка. Она грозила раздавить и его самого, и футляр с реликвией клана Су, до которого теперь было рукой подать.

На раздумья у Мина оставалось меньше мгновения. Бой пришлось бросить, сейчас нужно было вытащить Тай Цзина и удержать свод над его головой.

— Бао! Балка! Держи перекрытие! — рявкнул начертатель, бросаясь вперед сквозь каменный град.

Бао Ту ринулся под падающую балку. Уперся сапогами в пол, подставил плечи и принял на них всю тяжесть. Мышцы вздулись, шея побагровела. От страшной натуги из носа хлынула кровь. Варвар взревел и все же выстоял, удерживая на плечах целый кусок рушащейся крыши.

Тянь Ба вклинился рядом с хозяином и подпер балку бронированным загривком. Теперь они вдвоем держали камень, сдерживая обвал и давая Мину время добраться до мечника.

Начертатель в несколько прыжков преодолел завал. Перемахнув через расколотый столб, он врезался плечом в глыбу, зажавшую Тай Цзина, и коротким тычком посоха отбросил ее в сторону.

— Забирай футляр и уводи Су Лин! — бросил Мин, хватая мечника за ворот и выдергивая его из смертельной западни.

Тай Цзин перекатился по полу, высвободил из рук скелета лакированный ящик с Сердцем Первого Звука и метнулся к Су Лин. Девушка застыла в проеме.

Перекрытия продолжали оседать с грохотом. Пыль лезла в глаза, дышать становилось все труднее, но Мин оставался удивительно спокоен. Среди падающего камня он ясно понимал, что еще может сделать.

Юноша вспомнил слова, которые недавно бросил в лицо Шао Цзюну среди ледяных ветров Белого Безмолвия.

Теперь пришла его очередь доказать собственные слова. Талисманы лежали в сумках бесполезной бумагой. Пространственные контуры тоже не работали. Зато ци по-прежнему текла по расширенным меридианам. Мин держал в руках костяной посох, который выдержал все удары, а тело помнило суровую науку старого садовника. Оружие и свитки служили продолжением его руки. Он сам направлял их силу, сам решал, когда держать удар, а когда наступать. И желания сражаться и побеждать этот город у него не отнял.

Мин развернулся к Смотрителю, который поднимался из обломков. Исполин волочил разбитое колено, но уже заносил целую руку для последнего удара. Она заслонила единственный просвет между рухнувшими балками. В груди статуи вспыхивала сердцевина, и багровый свет неровными толчками пробивался сквозь щели в каменной броне.

Начертатель пригляделся к этим вспышкам, затем к дрожащим пластинам на ребрах Смотрителя. Он сопоставил их движение с толчками сердца и вдруг понял, в чем дело. На губах появилась злая усмешка. Вот оно!