Страница 95 из 120
Что именно должно случиться, если ребята, разом и синхронно, поменяли правила игры? Больше никто не играет в «мягкость». С них слетели маски дружелюбия, обнажив истинную, суровую натуру воинов, для которых нет места сантиментам.
Неизменной осталась лишь моя мишень. Таргент смоделировал для меня полноценную физическую копию Касла и она выглядит настолько осязаемой, что мозг отказывается верить в её искусственность. Фактура кожи, плотность мышц, даже глухой звук попадания стали в податливый материал — всё это кажется чересчур настоящим.
Меня поражает совершенство их технологий, граничащее с безумием.
— Помнишь свою цель? — строго спрашивает он.
В его голосе больше нет того бархатистого тепла, что сквозило в нашей недавней перепалке на кухне. От того играющего Касла, который с улыбкой выпрашивал у меня земные панкейки, не осталось и следа. Сейчас передо мной стоял Адмирал своей планеты — нечеловек, для которого жизнь и смерть были лишь переменными в уравнении.
— Солнечное сплетение, — отвечаю я.
— Правильно. Почему? Помнишь?
— У вас там находится второе сердце, — я пытаюсь шутить, чтобы хоть немного разрядить эту тяжёлую атмосферу, но Касл даже не ведёт и бровью.
— Лисса… — в его низком голосе слышится предупреждение. Ему не смешно.
— Там проходит ваша главная энергетическая артерия, — я моментально становлюсь серьёзной, сбрасывая остатки иронии. — Если её пробить, смерть наступает мгновенно.
— Всё верно. Каким должен быть удар, мелкая? — этот «экзаменатор» не собирается отставать, он буквально ввинчивает свои вопросы мне в сознание.
— Достаточно сильным, чтобы с первого раза пробить грудную клетку, — я смотрю прямо в глаза его физической копии, стоящей передо мной. — Потому что второго шанса мне никто не даст. Если я промахнусь, то окажусь мертвой уже в следующую секунду.
— Правильно, Лисса, — он чеканит слова, и в этом одобрении я слышу некую гордость?
— Мы собираемся кого-то убивать,
милый
? — мой вопрос звучит тихо, почти интимно на фоне этого бесконечного «смертельного» инструктажа.
Я искренне не понимаю, почему он с таким фанатичным усердием заставляет меня прорабатывать именно этот удар. Удар, не оставляющий права на ошибку, и предназначенный для тех, кто неизмеримо сильнее меня.
— Ты должна уметь защищать себя и быть готовой пустить нож в дело в любую секунду, — его голос звучит ровно, без капли тепла.
— Даже если целью окажешься ты? — я смотрю на него в упор, слегка прищурившись, пытаясь разглядеть хоть какую-то трещину в этой безупречной броне спокойствия.
— Особенно если это буду, — подчёркивает он слово «особенно».
Мы оба замолкаем. Тишина в зале давит на барабанные перепонки.
Если это будет он?
С какой стати он должен когда-нибудь оказаться на траектории моего ножа?
— Поэтому в этом зале мишенью всегда служишь ты? — мой голос едва заметно дрожит, но я заставляю себя продолжать. — Ты готовишь меня к тому, чтобы в один день у меня не дрогнула рука и я смогла… убить тебя?
— Я готовлю тебя к тому, чтобы ты умела абстрагироваться от эмоциональной привязанности, — он чеканит слова, словно забивает чёртовые гвозди в крышку собственного гроба. — Ты должна научиться действовать с абсолютно холодным умом, Лисса. Всегда. Несмотря на то, кто стоит перед тобой.
Касл стоит напротив меня во всём своём подавляющем величии. Широко расставленные ноги, прямая спина, взгляд — чуть снисходительный, как у учителя, знающего ответ на вопрос, который ученик ещё боится задать. И учит меня, как его убить.
— Я… не хочу кидать свои ножи в тебя, Касл, — я произношу это медленно, почти по слогам, признавая своё поражение в этой безмолвной войне.
Мне холодно, и я хочу тепла и любви.
— Не хочешь меня убивать, принцесса? — он делает шаг навстречу, и в его глазах вспыхивает опасный огонёк. — Осторожнее. Ты снова открываешь передо мной свою душу. Не боишься, что в этот раз рана будет глубже?
— Расскажи мне правду, Касл.
— Какую именно, Лисса?
— Ту, что происходит прямо сейчас.
— Пока ещё ничего не происходит, мелкая, — он снова отгораживается от меня этой привычной, снисходительной маской. — Но если это случится, то у тебя всегда должны быть свои ножи в рукаве. Именно поэтому мы здесь. А теперь хватит болтать. Работай.
Помните, я как-то говорила, что ребята на этом корабле — звери? Забудьте. Это была глупая ошибка. На этом стальном куске смерти есть только один настоящий зверь. И это Касл.
Его тренировка превратилась в методичное истязание, принимающее самые уродливые формы. Когда он понял, что я раз за разом намеренно или подсознательно мажу мимо солнечного сплетения его клона, его самообладание треснуло. Он нервничал. Эта несвойственная ему нервозность пугала больше, чем любой приказ.
Касл внезапно сократил дистанцию. Рывок, стальные объятия, от которых перехватило дыхание, и мир вокруг смазался в пространственном прыжке. Секунда — и меня с головой накрыл ледяной свинец воды. Он швырнул меня в холодный бассейн.
Я не успела даже вдохнуть. Но так же стремительно, как я оказалась на дне, он вытащил меня обратно. Грубо. Жестоко. Он вцепился мне в волосы, вырывая из воды, и я замерла в абсолютном, звенящем шоке от этой неприкрытой агрессии.
— Либо ты начнёшь относиться к этому серьёзно, — процедил он сквозь плотно сжатые зубы, и в его взгляде я увидела бездну. — Либо останешься здесь «прохлаждаться» до тех пор, пока твои чувства не вымерзнут окончательно.
Я задрожала, не только от холода, но и от захлестнувшей меня ответной ярости. Когда мы снова оказались в тренировочном модуле, я была зла, как чёрт из табакерки. В этот момент я была готова зарезать не только его бездушную проекцию, но и его самого — настоящего, стоящего за спиной и дышащего мне в затылок.
Но вопреки моей ярости тело подводило. Ни один мой удар не обладал той сокрушительной мощью, которая требовалась, чтобы пробить смоделированную грудную клетку. Сталь со звоном отскакивала от материала, и ножи бессильно падали к ногам его фальшивого воплощения.
Касл стоял рядом со своим неподвижным двойником, и с каждой моей неудачей его лицо темнело, становясь похожим на грозовое небо. Он молчал. Но это молчание, подкреплённое каждым напряжённым мускулом его тела, обещало мне скорую и неминуемую расплату.
— Ты недостаточно стараешься, — признёс он спокойным голосом, лишённым всяких эмоций.