Страница 79 из 120
И тут же представляю вокруг себя прозрачный купол, в который никто не может войти без моего разрешения. Пули бессильно ударяются о его поверхность, стрелы зависают снаружи, а я стою внутри и хихикаю.
Но я решила попробовать. Где-то глубоко внутри я знала, что это возможно. Нужно лишь вытащить эти возможности на поверхность и расставить все точки над «и» с этим щитом. А то он единственное, что умеет — это появляться без моего согласия и только во время сна.
* * *
Не хочу казаться чрезмерно самоуверенной, но почему-то изначально была уверена, что у меня получится. Почему бы и нет, в конце концов? Энергетический Поток — теперь он часть меня. Мы вместе против всех, и оба жаждем прогресса. Вот и результат налицо.
Щит-панцирь получился! Пока всего на несколько секунд, но настоящий. Непроницаемый!
Я даже проверяла. Попросила Самлора чем-нибудь в меня кинуть. Тот брызгался какой-то противно-оранжевой жидкостью прямо с потолка. Угадайте, что это было? Усыпляющая субстанция.
Ужас какой!
Я ему:
«А если бы не получилось⁈»
— визжала я.
А он такой:
«Уснула бы на пару дней».
Правда, козёл?
Как же хорошо, что панцирь всё-таки удался. Хотя, конечно, над ним ещё стоит поработать, но я уверена, что результаты не заставят себя долго ждать. Нужно всего лишь сильно захотеть, и убедить в этом ещё и мой Поток.
Кайрон всегда смеялся, когда слышал, что я разделяю себя и мою энергетическую сущность как две отдельные личности. Он говорил, что мы являемся одно неразлучное целое, но мне так удобнее и привычнее. Омегавцы рождаются и живут с этим всю жизнь, а мне пока приходится нелегко. И я нашла для себя более комфортный подход — рассматривать мой энергетический поток как своеобразный симбиоз. И судя по всему, он не имеет ничего против. Вот так и живём.
Эх, не терпится увидеть удивлённую мордашку моего сенсея, когда я покажу ему моё новое изобретение. Может, и его научу. Ха-ха-ха! Это как с новой тачкой, показать всем хочется, а дать прокатится — жаба давит. Но если без абсурда, меня вполне устраивало, что мой панцирь — единственный в своём роде. Пусть он будет единственным местом во Вселенной, куда никто не сможет попасть без моего разрешения.
После стольких тренировок организм тонко намекнул, что устал, и я начала зевать.
Сумерки вновь наступили вместе с характерным треском. На вопрос, что это за звук, мне ответили, что это аргариум — некий химический элемент, который при малейшем изменении температуры трескается и выделяет холод. В реакцию он вступает только под лучами местного солнца.
Наступила ночь…
И вот тут очень хотелось добавить: «Просыпается мафия». Но я искренне надеялась, что сюда мафия ещё не добралась, и мой сон останется спокойным и безопасным. А среди мирных жителей никто не пострадает.
Сон был рваным и неглубоким. Я несколько раз просыпалась и каждый раз сразу смотрела на капсулу. Тира лежала неподвижно, и на несколько секунд меня охватывал иррациональный страх, что её дыхание остановилось. Не отрываясь, я смотрела на неё, пока не фиксировала слабое, но стабильное движение грудной клетки. Лишь убедившись, что с ней всё стабильно, я позволяла себе снова закрыть глаза.
А ещё меня не отпускали мысли об Авроре. Вопрос о том, достаточно ли она там защищена, возвращался каждый раз, прежде чем я снова позволяла себе уснуть.
* * *
Утром я снова просыпаюсь под звук громкого внешнего треска. Хм, начинаю привыкать. Это по-прежнему умопомрачительное зрелище.
Аргентус, почему ты такой красивый?
— машинально задаю себе вопрос.
Он напоминает осенний шафран с Земли. Цветок ослепительно прекрасный и при этом смертельно ядовитый.
Тира уже не спит в капсуле. Теперь она находится в кресле, в паре шагов позади меня. Стараясь не шуметь, я на цыпочках подхожу к ней и несколько минут рассматриваю её румяное лицо. Это была прежняя Тира — здоровая, но заметно уставшая.
Я знаю, что во время атаки летубов у неё был шанс переместиться. Но она осталась. Ради меня.
Какая же ты преданная. Не забуду. И верну твою преданность, док. Верну миллион раз больше.
Будить её рано. Судя по всему, сон был глубоким и восстановительным, и мне не хочется прерывать эту своеобразную спячку. Кай рассказывал, что омегавцы способны доводить организм до особого состояния, близкого ко сну, в котором процессы восстановления протекают значительно быстрее. Наверное, земным языком это можно было бы назвать медитацией во сне.
Осторожно делаю шаг назад и разворачиваюсь в сторону обширного панорамного иллюминатора. Я так и не отключила режим уличной видимости.
Резко вздрагиваю и застываю, словно вросла в пол.
И тут я вижу её — великолепную, отстраненно-холодную, проницательно-внимательную… Особь женского пола — именно так назвал бы её Самлор.
От стеклянной поверхности её отделяло примерно три, может быть, четыре метра, и создавалось впечатление, что её угол обзора совпадал с моим. При этом я достоверно знала, что крейсер находится в режиме маскировки, и его абсолютно невозможно увидеть извне, не говоря уже о прозрачном иллюминаторе. То, что она могла видеть нас сейчас, — невозможно.
В сознании мгновенно всплыло подробное описание корабельного досье по этой расе. Всё сходилось. Она действительно была облачена в длинный серебряный балахон с капюшоном, из-под нижнего края которого виднелся кончик хвоста.
Хищник…
Как же ты был далёк от истины, кораблик. Ты забыл добавить, что у них завораживающие глаза, отливающие холодным синим оттенком. Что кожа лица мерцает, словно отражает иной спектр света. И что они опасны.
На правой щеке — татуировка в виде серебристого листа, столь искусно выполненная и реалистичная, что создаётся иллюзия, будто его только что сорвали с ветви и прикрепили к коже.
Она совершает два неспешных шага в сторону. Останавливается прямо напротив меня и, так же, как и я, замирает в неподвижности. Непоколебимо-горделивая и абсолютно прямая, она смотрит прямо мне в глаза, и её губы едва заметно шевелятся.
— Самлор, добавь звук, — быстро командую я
— Весьма нехорошая затея, Лисса.
— Добавь звук, Самлор, — настойчиво требую я.
И вот я улавливаю её бормотание, абсолютно неразличимое для моего понимания.
Мой осторожный шаг влево и она немедленно следует за мной. Поворот моей головы вправо и мы поворачиваемся почти синхронно. Я смотрю на Тиру — она бросает взгляд поверх моего плеча и точно так же повторяет движение.