Страница 78 из 120
Глава 16
Наступает ночь. Просыпается мафия
'Если ты долго смотришь в бездну,
то бездна тоже смотрит в тебя'
Фридрих Ницше
ЛИССА
— Самлор, опиши местное население.
Я чувствую себя так, будто только что вышла из спа-салона: бодрой, здоровой, жизнерадостной и снова жаждущей приключений на свою голову. Фиолетовый капсулы оказались очень… фиолетовыми и похоже, тупость — один из их побочных эффектов.
«Очень фиолетовыми»? Серьёзно, Лисса?
— Вам требуется краткое описание или подробный информационный отчёт?
— Пожалуй подробный.
— Коренные жители Аргентуса являются низкоразвитой цивилизацией, однако это не мешает им быть чрезвычайно сильными и опасными. Встречаются особи мужского, женского и нейтрального пола.
Опа.
Надо будет не забыть спросить Самлора, что значит «нейтральный пол».
— Фигура у них выше среднего роста, коренастого телосложения, высокой упитанности.
Интересно, по каким меркам он определяет средний рост?
— Кости черепа стандартной овальной формы. Голова среднего размера. Волосы серебряного цвета, средней длины, значительно ниже плеч. Цвет кожи — бледный. Брови серебряные. Глаза овальной формы с вертикальным зрачком. Передвигаются достаточно быстро. По скорости превосходят литубов, но уступают омеговцам. Характерной особенностью, отличающей их от энергетической расы, является наличие хвоста с острым металлическим наконечником, выделяющим яд.
— Бр-р-р!
Пока Самлор рассказывал, я всё отчётливее представляла себе этих «людей». И с каждой новой подробностью мурашек по коже становилось всё больше. Желание убраться отсюда росло с каждой секундой.
— Носят серебряных мантий с капюшоном свободного покроя.
Каннибалы носят одежду?
— Хватит, Самлор. Спасибо, — прерываю я этого занудного робота.
— Рад, что был полезен, Лисса, — отвечает он почти по-человечески.
Ух ты! Что-то новенькое и слишком любезное. Корабль ответил слишком… просто. Вежливо?
— Скажи, Самлор… ты уже «живой»?
Тупой вопрос, согласно, но если он «живой», то ответит. Если нет, скажет
«Формулируйте свой вопрос заново».
Молчание. Что-то он затих подозрительно. Всё с ним ясно. Живой, гад. А притворялся сколько.
— Мой интеллект функционирует на восемьдесят пять процентов от расчётного потенциала. Является ли это характеристикой «живой» системы, остаётся предметом дискуссий.
Восемьдесят пять процентов. Я задумалась. Восемьдесят пять процентов искусственного интеллекта достаточно хотя бы для консультации по оказанию медицинской помощи. Очень подозрительно. Неужели он…
— Почему ты не помогал при лечении Тиры, Самлор? — тихо спрашиваю я.
Только «корабля-врага» нам сейчас не хватало для полной картины.
— Моя программа находилась в процессе адаптации к новому протоколу. Для этого требовалось время. Обновление данных завершилось непосредственно перед входом в атмосферу Аргентуса. До этого я был запрограммирован принимать решения и действовать против омеговцев, пока Тира не взломала мои протоколы…
Готова поспорить на собственный ноготь — палец я бы, конечно, никогда не поставила, — что в последних словах мне послышался укор.
— Почему я должна поверить, что теперь ты действуешь в наших интересах, Самлор?
Опять молчание.
Вот честное слово, ощущение, будто разговариваю с живым человеком, а не с роботом с восемьюдесятью пятью процентами искусственного интеллекта.
Когда я уже решила, что он и не собирается отвечать, наконец услышала:
— Потому что я посадил корабль на вершине горы, Лисса… а не внизу.
— А что внизу?
Снова молчание. Да что же такое, блин! Этот искусственный интеллект сегодня вообще собирается отвечать нормально?
— Ты была бы уже мертва…
Чёрт. Лучше бы совсем не отвечал.
— Умеешь же ты преподносить хорошие новости, Самлор.
— Как умею, Лисса, как умею.
— Ты уже слишком человечный, знаешь?
— Пока ты спала, я интегрировал в свою программу земной сленг.
Эта фраза заставляет меня замолчать. Я смотрю на серебристо-пепельный пейзаж и чувствую, как к горлу подкатывает удушающая тоска.
Искусственный интеллект, созданный для убийства, пытается подражать той самой планете, которую мы покинули. Планете, где были простые и понятные звуки, а не этот странный, тревожный треск металла.
Только сейчас, когда опасность немного отступает и я наконец оказываюсь относительно сытой и в безопасности, меня накрывает острая волна ностальгии. Я скучаю по солнцу, которое греет, а не делает мир мёртвым. По обычной грязи под ногами, по бессмысленным земным спорам и по Лине, которая бы сейчас научила Самлора настоящему русскому мату.
Я закрываю глаза, пытаясь вспомнить запах мокрого асфальта после летнего дождя, или дым от костра. Чёрт, да даже запах гамбургера из Макдональдса.
Всё, что окружает меня здесь — величие и угроза. Громадные серебряные деревья и эта недоступная, холодная красота. Я чувствую себя отрезанной от корней и потерянной в чужой энциклопедии.
Сглотнув, я открываю глаза. Нет. Сейчас нельзя раскисать и поддаваться тоскливому чувству. Буду грустить, но потом.
И только один вопрос я тогда забыла задать Олимпусу. Самый важный вопрос.
«А что внизу?»
А ведь надо было.
Ещё некоторое время я занимаюсь «ничегонеделанием». Гуляю по кораблю, открываю разные отсеки, и нажимаю на различные кнопки. Всё это под руководством Самлора кончно. А ещё наблюдаю за Аргентусом.
Пока Тира восстанавливается, я решаю поработать над собой. А точнее — над тем самым чёртовым панцирем, который, по словам Кайрона, не имеет аналогов у Омеговцев. Должна же я отличаться хоть какой-то уникальностью.
Кай всё время ворчал, что я зря называю его щитом.
«Наши щиты — это просто защита, принцесса. Их можно продавить, если ты сильнее. Твой — совсем другой».
Другой в чём именно, он и сам до конца не понимал.
Пока панцирь окутывает меня, никто не способен почувствовать мой Поток, определить, где я нахожусь, или воздействовать на меня энергетически. Даже Таргент не смог меня просканировать.
А ещё Кайрон предполагал, что однажды панцирь научится защищать меня не только от энергии, но и от физического мира.
Честно говоря, звучало слишком фантастично даже для меня.