Страница 57 из 120
— Ты её заблокируешь только при физическом контакте, но она должна тебя пускать внутри, — устало отвечает ему Кайрон.
«Пускать внутри»
звучит очень двусмысленно, но я улавливаю суть. Оба смотрят пару секунд друг на друга, и между ними происходит молчаливый разговор, но никто не понимает, что происходит. Эти двое явно имеют свои скелеты в шкафу, скрытые даже от остальных. В итоге Кайрон указывает Каслу головой в сторону меня и спокойно выходит из комнаты.
Тот тут же оказывается рядом со мной, тянет руку, спрашивая разрешение. Мой щит, мать его, пускает Касла внутрь, и он заключает меня в свои объятия и шепчет:
— Тише, Лисса, тише. Давай, снижай энергетический уровень самостоятельно.
Я постепенно успокаиваюсь и неуверенно обнимаю его в ответ.
— Касл… Со мной происходит что-то плохое, — шепчу ему.
— Ты эволюционируешь, мелкая, — спокойно отвечает мне.
* * *
'Дорогой мой несуществующий дневник,
Касл говорит, что я эволюционирую, а больше похоже на то, что я, скорее всего, разрушаюсь.
Но есть одно большое «но» мой друг. Это первый раз в истории, когда я сама себя усмирила — или, если говорить точнее, вырубила — без помощи Скотта и его охлаждающих систем, без бассейна и даже без Касла.
Кто здесь гений? Я здесь гений.
Эврика!
p.s. Перемен требуют наши сердца!'
* * *
На шестой день Бог сотворил человека, а мне на шестой день моего заточения разрешили выйти «в люди». При этом меня сопровождали, как особо опасную преступницу: Скотт шёл впереди, Кайрон — позади, а Касл твёрдо держал мою руку в своей огромной ладони, умудряясь ободряюще поглаживать моё запястье.
Вот таким тщательно выстроенным конвоем мы прибыли в общий зал. Аврора была у Атрекса — нашего очередного няня-телохранителя.
Атрекс посмотрел на меня и, вопреки всем моим ожиданиям — я была уверена, что он исчезнет вместе с ней, опасаясь моего присутствия— спокойно подошёл к нам и вручил мне дочь.
Я лихорадочно взяла малышку на руки и начала осыпать её поцелуями, опустившись прямо на пол, в центре зала, окружённая высокими, недвижимыми скалами в лице моих охранников. Словно ненормальная я начала ей безостановочно рассказывать всё, что произошло со мной за эти дни, бесконечно извиняясь за своё отсутствие.
Я не плакала. Больше не плакала.
Аврора молча прижалась ко мне, а я всё говорила и говорила, не переставая при этом глупо хвастаться, что её мама крутая, что я мутирую, и что у меня теперь есть щит, которого нет ни у кого другого.
Со стороны эта картина выглядела более чем странно: мать с дочерью на полу, а вокруг нас — пятеро высоких мужчин. Пять, потому что к импровизированному кругу присоединился и Сарп. Его задача была улавливать малейшую смену моего настроения.
И нет! Они собрались здесь не ради моей приятной компании, как вы могли подумать, а исключительно ради безопасности Авроры — и, хочется надеяться, моей тоже. В конце концов, Мать Драконов надо беречь.
Атрекс, как я поняла от Кая, отвечает за физическую неприкосновенность малышки. Сам Кайрон, в случае критической ситуации, поднимет защитные контуры; Скотт — чтобы переместить их всех сразу куда-нибудь; а Касл — ловить бомбу… как всегда. То есть меня.
Но я ничуть не обиделась. Наоборот, с юмором прокомментировала, что их слишком мало собралось и им точно стоило добавить ещё пару человек. Я бы, например, себя вообще близко к дочери не подпустила.
Однако Касл — не я. Всего пару часов назад он ворвался к нам в медитационную и накричал — что он редко себе позволяет — на моего сенсея, заявив, что ребёнку нужна мать. Изолируя меня от «общественности» и, главное, от малышки, Кайрон делает только хуже.
Я тогда полюбила Касла в какой-то там сотый раз.
Да, он злодей, но он мой личный злодей!
Кайрон орал на Касла не с меньшим пылом. А я жалела, что у меня нет попкорна — драма развивалась со скоростью света. Победил Касл, ссылаясь на некие формальности и нагло указывая сенсею на субординацию.
В итоге Кайрон жутко обиделся на моего
мужа
и вернул ему его же слова, сказанные когда-то:
«Я вижу, между нами теперь действительно всё строго по протоколу… друг».
Ситуацию спас ворвавшийся в зал Сарп. Он с выражением чрезвычайной трезвости объявил, что Таргент вот-вот взорвётся от наших избыточных, прямо-таки катастрофических эмоций, и что мы тут организовали трагедию греческого масштаба. В общем Сарп пришёл
накачать
нас дозой примирения, и сделал это чертовски оперативно. Никто из них не успел поднять щит, они были заняты своим самцовым спором.
Это сработало, и нам всем немедленно захотелось признаться друг другу в любви и вечной дружбе.
Но главное, итог хороший. Парни помирились, посоветовались и решили меня сегодня… «выгулять». Под конвоем.
Сидящая всё ещё в центре зала с Авророй на руках, я молилась всем существующим Богам, чтобы мой организм не воспринял эти невероятно тёплые эмоции как слишком яркий стимул, и я снова не выдала какой-нибудь энергетический фокус. Мне так хочется просто остаться в этом моменте… и быть просто ещё немного мамой.
Аврора сидела тихо, почти уснув на моих руках, а я блаженно закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом.
Моя маленькая. Мама у тебя сейчас немного нестабильна, солнышко, но я справлюсь и обязательно буду в порядке. Просто потому что я должна быть сильной, и я тебе нужна. Буду с тобой всегда рядом, и каждый раз как только позовёшь.
Аврора поднимает на меня голову, строит мне какие-то свои детские рожицы и довольно улыбается.
Я всё тебе отдам, милая. Всё и даже больше.
И в этот момент я чувствую, будто всё вокруг становится прозрачным, как будто воздух исчезает, и остаёмся только мы. И… мы синхронизируемся в тот самый семейный круг. Я впервые ощутила, что удовольствие бывает не только земным, физическим, но и абсолютно иным — небесным, чистейшим. Казалось, я растворяюсь в этом свете.
Я… «кормлю» её.
Энергия хлынула из меня нежным, но мощным потоком. Я делилась с ней своим сырым, необработанным потоком силы, и ощущала это как глубочайший, инстинктивный процесс, сродни кормлению, только не молоком, а самой сутью моей сущности.
Я в полном шоке, ребята в полном шоке, Кайрон — тоже. И только Касл спокойно улыбается мне и подмигивает, а потом смотрит в сторону моего наставника и взглядом говорит ему:
«Я же говорил»
. Тот закатывает глаза, громко и демонстративно вздыхает, и отвечает уже вслух, с тем самым тоном: