Страница 56 из 120
несёшь
? — недоверчиво спрашивает он, его голос звучит тихо и глубоко.
— Не знаю, Кай. Не знаю, — тихо произношу я, наконец-то принимая всю серьёзность ситуации.
Кайрон медленно, почти с опаской, протянул ладонь. Его движение было настолько выверенным, что напоминало сапёра, который решает, какой провод перерубить: алый или иссиня-чёрный.
Ко мне вообще можно теперь притронуться? Мне же не придётся с этим жить, правда? Я просто не вынесу этого.
Мы оба замерли в напряжённом, звенящем ожидании
взрыва
. Время тянулось медленно, и кажется, будто каждая секунда взвешена на весах.
И вот он, наконец, дотрагивается до моих пальцев, тихо, почти незаметно. Секунда… ещё секунда… и затем он медленно, осторожно сжимает мои пальцы, словно прислушивается к самой реакции моего тела.
И… ничего не происходит.
Мы синхронно выдохнули с облегчением.
Ко мне можно дотрагиваться. И, кажется, я даже не убью никого в процессе.
Кайрон медленно, но решительно тянет меня к себе, берёт за запястье и заключает в крепкие объятия. Я зарываюсь в его грудь, срываюсь и начинаю плакать, взахлёб, с открытым горлом, как будто все эти слёзы долго копились внутри, не находя выхода.
— Всё хорошо, принцесса, всё уже хорошо, — шепчет он мне в макушку, гладя меня по волосам. — Мы разберёмся. Обязательно разберёмся, что это было, — и ещё тише: — Извини, что тебя… бросил.
Я всхлипываю, едва справляясь с дыханием.
— Даже Таргент не имел ко мне доступа, Кай, — сообщаю ему сквозь мои сдавленные рыдания. — Я как-то… его заблокировала.
— Я тоже не мог, Лисса, — его голос звучит сдавленно, будто он сам ещё не до конца осознал, что произошло. — Пока не дотронулся до тебя. Таргент, соответственно, не может тебя коснуться физически, а значит, его система слепа и глуха. Я словно потерял тебя из виду. Видел, но словно тебя здесь не было.
Кайрон никогда и никого, не теряет из виду.
— Более того, — он немного замолкает, как будто ищет подходящие слова. — Твой новоявленный щит на мгновение спроецировался на меня.
Голос Кайрона звучит сбито и непривычно неуверенно.
— Точнее, ты каким-то образом его… дублировала, — он запинается, что для Кайрона почти нонсенс.
Обычно он говорит точно, чётко, без раздумий. А теперь растерян. Не теряя больше ни секунды, не обсуждая ничего лишнего, мы с ним перемещаемся в медитационный отсек.
* * *
'И вот так, мой дорогой несуществующий друг, мы окончательно перебрались в Медитационную.
Этот новый паршивый щит, кстати, больше не появлялся — разве что во сне. Только тогда, когда я, по идее, должна отдыхать, а не летать к потолку, как проклятая.
Не щит, а целая подстава!'
* * *
Мы с Кайроном просиживали часы в медитации, пытаясь вызвать этот феномен обратно. Он хотел всё проанализировать: частоты, энергию, структуру. А в итоге — ноль. Ни реакций, ни даже намёка. Зато стоило мне провалиться в сон, как проклятый щит мгновенно захлопывался, абсолютно закрывая меня от каких-либо энергетических воздействий. Защитник, чтоб его, который израсходовал моего Потока без жалости.
Иногда я просыпалась, снова парящая в воздухе. Рядом стоял всегда сосредоточенный Кайрон и вокруг него были всякие приборы. Они с Таргентом обсуждали мои данные, сверяли векторы и громко спорили, не давая мне больше засыпать. Иногда в этом споре присутствовала и Тира. Бормотание, цифры, голограммы, щёлканье сенсоров — всё это звучало как колыбельная для сумасшедших, и с каждым днём нервировало всё больше и больше.
* * *
'Дорогой несуществующий дневник,
Четвёртый день. Четвёртый грёбаный день в изоляции, и я не видела свою дочь. Меня это бесило неимоверно, но Кайрон говорил, что пока не разберётся с новым щитом, — он даже умудрился дать ему какое-то заумное название! Тьфу! — мне следует не рыпаться.
Ах, да! У моего нового апгрейда проявились серьёзные баги: вернулись мои старые добрые неконтролируемые выбросы энергии.… И Касл, который, разумеется, их ловил.
Жизнь, не то, что малина… Жизнь — полный и абсолютный кислый лайм.
p.s. Но на корабле текилы нет!'
* * *
— Касл, иди один раз, твою мать, и возьми на себя её выброс! Или отключи ей Поток! Что ты наблюдаешь только? — кричит ему Скотт.
А я плачу и плачу, и вокруг всё трясётся, трясётся. Причина была в невыносимом давлении — недостаток сна на протяжении многих дней, мучительная разлука с дочерью и, что почти убивало меня, чудовищная боль в груди. Обстоятельства вынудили меня экстренно прекратить лактацию, и теперь железы раздулись, словно перекачанные мембраны. Препараты, которые колет мне Тира, практически не помогают.
Со мной всё настолько не поддаётся контролю, что даже Тира была в явном замешательстве, постоянно бросая обвинения в адрес Касла, что он преждевременно активировал саграм, и теперь мы пожинаем все последствия. А прямо сейчас все наблюдают начало очередного выброса.
— Я не могу, — ответ Касла прозвучал сбивчиво, в его голосе слышалась непривычная растерянность.
— В смысле ты не можешь⁈ — снова взревел Скотт.
— Её новообразованный энергетический контур не поддаётся моему контролю, — Касл не скрывал улыбки.
Ему бы следовало испугаться и биться в истерике, как Скотт, но он откровенно кайфует от ситуации. Наконец-то нашёлся кто-то, кто не подчиняется его заглушке. А то он, видите ли, слишком начал чувствовать себя уникальным.
Все дружно посмотрели на Кайрона.
— Это ты её научил? — слишком спокойно спрашивает Касл, даже не обращая внимания на приборы, кружащие в воздухе.
Кайрон расплылся в самодовольной ухмылке безумного учёного.
— Это новый вид. Я немного разобрался с её Потоком, но ещё в процессе изучения этого щита. Его зовут «панцирь», — с этими словами он бросает высокомерный взгляд в сторону Касла.
Они продолжают меряться… хм-хм, у кого длиннее: то ли у Касла поток, то ли у Кайрона щиты. Совершенно детское поведение.
— Молодец, — также спокойно отвечает ему мой
муж
, и тоже довольно улыбается.
— Чёрт, ребята! А ничего, что мы уже тут все трясёмся⁈ Может, вы уже перестанете «гордиться»⁈ — орёт Скотт. Он, кажется, самый истеричный из всех.
Все опять посмотрели с вопросом на моего сенсея. Касл указывает ему головой, словно говоря:
«Давай, Наставник, иди упокой, — то есть успокой, — а то мы сейчас взлетим к чертям».