Страница 58 из 120
Глава 11
Забытые долги надо возвращать
'Пусть твои планы будут тёмными и непроницаемыми, как ночь,
а когда ты двигаешься, падай, как громовой удар'
— Сунь-цзы, 'Искусство войны
ЛИССА
Захожу к Тире — а там… та-даам, музыка с Земли. Эти паршивцы всё у нас украли. И музыку, и одежду, и манеры, и даже маты. Могли бы на минуточку хоть чем-то нас отблагодарить в ответ. Например, парой технологий. Хотя бы базу данных или свой продвинутый искусственный интеллект в аренду.
Тира слушает
Peggy Lee — Fever
, тихо подпевает, и даже покачивает бёдрами в такт. Не оборачиваясь, говорит:
— У вас самая лучшая музыка во всей Вселенной.
— Мы вообще самые лучшие во всей Вселенной, и нас очень надо продолжать защищать, — фыркаю я, вспоминая занудный, но аргументированный монолог Скотта о других расах и о том, что не все они такие уж «добренькие», особенно если оценивать их по земным понятиям.
Хотя добродетель и омегавцы — вообще отдельная тема для дискуссий.
Кстати, о технологиях и доброте.
— Насколько вы вмешивались в наше развитие, Тира? — спрашиваю я, прищурившись.
— Мы не вмешивались, — отвечает она без тени колебаний.
Я скептически поднимаю бровь.
Она, закатив глаза, вздыхает и продолжает:
— Официальных случаев, по крайней мере, не зарегистрировано. Но учитывая последние события, не могу исключить, что это всё-таки произошло. И, уверена, не только с нашей стороны. Более того, подозреваю, что если и было вмешательство — то уж точно не в пользу развития ваших технологий.
Я фыркаю.
— Ну конечно. Разве могли вы, такие добрые и гуманные, вдруг взять и обрезать человечеству путь к технологическому прогрессу? Из самых благих побуждений, да? Чтобы мы, не дай бог, не вырвались за пределы своего аквариума слишком рано? Или, может, чтобы не начали играться с вещами, которых не понимаем?
Тира поворачивается ко мне, наконец, лицом. На её губах всё та же полуулыбка — и, чёрт подери, мне не нравится, когда они так улыбаются: как будто знают что-то, чего мне знать не положено.
— А вы бы не начали? — спокойно спрашивает она.
Я молчу. Потому что да. Наверное, начали бы. Со всей своей нашей дикой и амбициозной безрассудностью.
— Вот и мы подумали, — кивает Тира, будто прочитала мою мысль. — И, возможно, слегка…
скорректировали кривую
. В пределах допустимого, конечно.
Я откидываюсь на спинку стула, закатываю глаза и бурчу:
— Спасибо, значит, что оставили нам интернет, мемы и ядерное оружие. Вкус у вас отменный.
Мне ужасно не нравится эта мысль, но я замолкаю и понимаю, что возможно, мы действительно ещё не были готовы. Не потому, что с нами что-то не так, а просто потому, что всё идёт своим темпом. И, может, это даже хорошо, что кто-то сверху слегка придержал тормоза, и просто… сдержал нас, пока не созреем.
Мы же, правда, всегда куда-то несёмся. Стремимся открыть, разобрать, пересобрать, покорить, использовать, улучшить. Это наша суперсила. И наша слабость. Мы умеем выживать в аду, но при этом строим его сами. Создаём гениальное, но рушим не меньше. Страстные, творческие, бесстрашные… и совершенно не умеющие вовремя остановиться.
Ну да и ладно. Однозначно мы самые лучшие во всей Вселенной, и музыка у нас самая крутая. Кстати, о ней — на корабле все слушают разное.
У всех свои причуды и свои любимые стили. Некоторые — чисто по классике, что-то европейское: Бах, Шопен, иногда даже ABBA, как бы это ни было неожиданно. Кто-то прётся по африканским ритмам — тяжёлым, живым, таким, что всё внутри начинает отзываться в такт. А есть и те, кто слушал японские мелодии. Молчаливый Сарп слушает всё время Металлику и Linkin Park, например.
Это всё зависело от того, где и с кем они «работали». Кто-то провёл десятки лет в Южной Америке, кто-то — в Южной Корее. У каждого остались свои привязанности и свои плейлисты.
— Хочешь, кстати, ещё одну песню? Ту, которая тебе точно понравится, — спрашиваю я, уже зная, что ответ будет утвердительным.
— Конечно, ещё спрашиваешь, — усмехается Тира, не оборачиваясь, но по выражению её плеч явно видно, что ей интересно.
— Есть у нас на Земле один по-настоящему крутой человек. Его зовут Ник Кейв. Слышала о нём? — спрашиваю почти с уважением в голосе, потому что Ник Кейв — это особенное.
Это не просто музыка это состояние.
— Нет, — качает она головой, бросив взгляд через плечо. — Давай, удиви меня.
И я даже не колеблюсь. Я знаю, какую песню ей включить.
Tupelo
. Эта штука цепляет с первых аккордов. Она нравится всем, у кого внутри слишком много мозга и немного безумия. В общем, идеально подойдёт Тире, да и ситуации в целом.
— Шерлок, — поворачиваюсь к потолку, словно он и правда нас видит — а он, чёрт возьми, видит, — включи Тире
Nick Cave The Bad Seeds — Tupelo,
пожалуйста.
Но Шерлок меня снова игнорирует.
Мы с Тирой ждём пару секунд. Может, он просто занят? Может, сбой? Но в ответ всё так же глухо, будто я говорю в вакуум. Ни короткого «да, Лисса». Ни привычного саркастичного комментария.
Тира по инерции, тоже поднимает голову к потолку, пытаясь найти причину этого необъяснимого молчания. Она явно не понимает, почему Шерлок не отвечает мне, и решает взять инициативу в свои руки, чтобы спросить его сама:
— Таргент? — неуверенно начинает она, и в её голосе слышится едва заметная тревога.
— Да, Тира, — немедленно отзывается ей кораблик, без малейшей задержки.
Ей отзывается, а мне — нет.
Мы разворачиваемся лицом друг к другу и застываем с одинаковым недоумением, которое быстро перерастает в страх. Нам обеим не нравится мысль, возникшая у нас одновременно. Нечто подобное уже было в тот странный вечер, когда я парила, корабль тоже не отзывался на это имя. А ведь он мой Шерлок и я — его Ватсон. Так было всегда, это наша нерушимая связь.
— Шерлок… — повторяю я тихо и грустно. Как будто имя само по себе может вернуть всё обратно.
Мой Шерлок… Он больше не мой Шерлок.
Тира содрогается от ужаса. Её пальцы, словно в лихорадке, запускают голографические панели в воздухе, и она одновременно срочно вызывает по внутренней связи Кайрона и Касла. В её голосе слышится неподдельная паника, граничащая с истерикой.
Все трое, Атрекс тоже оказался с ними, мгновенно перемещаются к нам. На их лицах отражается та же паника и полная растерянность: они ещё не понимают мотивов столь срочного вызова, но им ясно одно — Тира никогда не стала бы поднимать тревогу без смертельной угрозы.