Страница 5 из 120
Отвожу взгляд. Всё, что чувствую, — это жар в груди и какую-то глухую боль. В этот раз не физическую.
— Аврора? У неё же нет знака.
— У чистокровных омеговцев узор проявляется сразу при рождении. Но поскольку её мать — землянка, процесс затянулся. Саграм проступит позже, будь уверена. Он уже там.
— То есть сейчас он невидимый?
Всё во мне протестует. До сих пор кажется, будто это странный сон, от которого никак не получается проснуться.
— Именно так.
— Давай я продолжу. Какая-то магическая способность к сканированию человеческого тела? — спрашиваю скептически.
Тира кивает.
— Верно. Мы чувствуем не только потоки, но и структуру ДНК, вибрации тела и даже глубинные энергетические узоры. Видим то, что вам недоступно.
Чем больше она рассказывает, тем сильнее чувствую, как границы моего привычного мира трещат по швам.
— Эта способность позволяет определить многое: пол, возраст, основные жизненные показатели, наличие сексуальной жизни и даже некоторые мелочи.
«Наличие сексуальной жизни»? Да вы издевайтесь?
— Это что, у вас где-то написано⁈ — иронично спрашиваю, приподнимая брови.
— Да нет же, — фыркает она.
Ну вот почему все эти высокоразвитые омеговцы так ловко переняли наши земные выражения? Тира, впрочем, продолжает.
— Всё проще, Лисса. Секс для нас — это не просто физика, это плотное пересечение Потоков. Когда двое сливаются, они оставляют друг на друге волновой след. Специфический маркер. У каждого живого существа этот след уникален по частоте и цвету. Мы не копаемся в твоих клетках, мы просто видим чужое сияние, которое въелось в твою ауру.
Я прижимаю ладони к вискам, признавая поражение и чувствуя себя, мягко говоря, неинформированной.
— Так, стоп. Переведи с военного медицинского на обычный человеческий. Я зависла.
— Объясняю на пальцах, — в глазах Тиры мелькает азарт. — Интим оставляет на твоём поле чужой автограф. Нашего энергетического следа не стереть, он навсегда. И он, ну, скажем, интенсивный. И прямо сейчас, Лисса, от твоего тела несёт штормом Касла.
Док хмыкает, довольная произведённым эффектом.
— Капец. То есть получается, у вас на планете вообще нет секретов?
Тира театрально качает головой.
— Не совсем так, — продолжает она. — Каждый взрослый омеговец способен заблокировать или закрыть свой энергетический поток, чтобы не дать кому попало его отсканировать. В противном случае мы бы лишились личного пространства. Без блокировки можно узнать не только всю информацию о носителе, но и его точное местоположение. Мы называем это щитами.
— Ходячие GPS-трекеры, — бормочу я.
Гады. Высокотехнологичные, обнаглевшие чужаки.
— На самом деле мы гораздо круче, — с невозмутимым видом отвечает Тира, явно уловив мою мысль.
— И при этом невероятно скромные, — не упускаю случая вставить шпильку.
— Я оценила твой сарказм, — спокойно говорит она. — Но поверь, здесь нет никакого преувеличения.
— Получается, — медленно начинаю я, осознавая происходящее, — что всё это время все видели, с кем я спала?
— Именно, — подтверждает Тира. — У него очень яркий след.
Неудивительно, что меня сразу начали звать «девушка Касла». Его след буквально светился на мне, как неоновая вывеска.
Она продолжает монолог, а я, залипшая в собственные мысли, ловлю последние слова:
— … так я и увидела у малышки узор клана «О».
— Подожди, что? — дёргаюсь я. — Это название фамилии?
— Можно и так сказать, — она кивает. — Но скорее это классификация. Клан Ориген, или Правящий клан, самый влиятельный на Омеге. У него больше всего мест в Совете. Ниже идут кланы: Моракс, Еллейн, Гел’тар и клан А или Арсанаар.
— Хм, у нас наоборот. «А» — самая первая буква, — подмечаю с усмешкой.
— Я знаю. Но у нас другие традиции и иная историческая иерархия, — отвечает Тира мягко.
И тут меня осеняет. Соединяю всё в одно целое, в одном коротком слове, и почти выкрикиваю:
— Омега.
— Всё верно, — говорит она. — Поэтому мы так и называемся.
Она ненадолго замирает и добавляет, понизив голос:
— В древности, знаешь, как мои предки называли нашу планету?
Отрицательно качаю головой. Откуда мне знать?
— «Планета Пяти Кланов».
— Ужасно длинное название.
— Согласна. Представляешь, каково было представляться:
«Тиларини Ки’ра Ренор из клана Еллейн
, с Планеты Пяти Кланов»
.
— Слишком громоздко для расы, которая ценит секунды, — подхватываю я.
Тира лишь коротко усмехается. Пользуясь тем, что эмпат сейчас настроена на диалог, я решаю копать дальше, ведь из Касла слова лишнего не выбьешь.
Интересно, как его зовут?
— Я правильно поняла? На Омеге пять правящих кланов и Совет?
— Всё верно. И самые важные решения принимает именно Совет. В него входят старейшины — самые древние и мудрые жители нашей планеты.
— Ну, в общем, всё понятно.
— А ещё у нас есть пять главнокомандующих, у каждого по два заместителя. И они тоже входят в Совет.
— Выглядит как идеальная схема для бюрократического ада, — замечаю я.
В глазах Тиры мелькает ирония:
— Ошибаешься. У нас всё завязано на баланс сил. В Совет также входят главы Научного Директората и Высшего Медицинского Корпуса.
— Я в культурном шоке.
— … и, разумеется, Командование Космофлота.
— Жесточайший контроль, — подытоживаю я.
— Не контроль, Лисса. Выживание.
К Тире тянуло. Мы перешли на «ты» так незаметно, что я даже не поняла, когда именно это случилось. Просто в какой-то момент между нами исчезло то стеклянное расстояние, которое бывает с чужими людьми, и мы болтали как две старые подружки, у которых за плечами годы общих секретов. На чужом корабле. В чужой галактике.
Оказывается, на борту, кроме нас, есть ещё две девушки.
Первая — Минна, инженер-механик. Системы жизнеобеспечения. Родом из южного сектора Омеги, из мест, где всё построено прямо в скалах — и судя по всему, это что-то в ней и оставило. Гений по части ремонта, может починить что угодно даже с закрытыми глазами, но почти не разговаривает. Тира говорит, что если ты услышал, как она смеётся — считай, тебя приняли. Хороший повод напроситься к ней в отсек.