Страница 40 из 120
Когда я решила применить его урок на практике, честно говоря, я даже не думала, что получится. Но к моему изумлению, энергия мгновенно откликнулась на мой зов и мощным импульсом вышла наружу вместе с кулаком. В первые секунды я не могла решить, что делать — радоваться успеху или пожалеть своего наставника.
— Бездна! — рычит он, сверля меня грозным взглядом, в котором пылает чистое возмущение вперемешку с недоумением.
Кто мешает ему просто ответить мне тем же?
— Лисса, ты… ты абсолютно бессовестна, — выдавливает он сквозь зубы.
— Прости, правда, не хотела, — честно извиняюсь я, хотя на душе поёт победа.
Кайрон несколько раз качает головой, наконец, улыбается, поднимается с трудом и хромает в сторону выхода.
Он что, на меня обиделся? Даже не попрощался, просто ушёл, не обернувшись. Наверное, мой невинный и, как оказалось, весьма болезненный энергетический удар, всё-таки был лишним.
— Так и не научилась лгать, — низкий, бархатный голос Касла раздаётся прямо за спиной.
* * *
Я резко вздрагиваю от неожиданности, но упрямо не поворачиваюсь, оставаясь неподвижной спиной к нему. Мгновением позже я чувствую его руки на своей талии и горячее дыхание в волосах. Воздух между нами становится плотным и электрическим, наполненным чем-то, что не нуждается в словах… как всегда, когда мы вдвоём.
— Выброс энергии через руки никогда не происходит без сознательного согласия самого хозяина, — произносит он низко и тихо, почти касаясь губами моего уха.
Его пальцы сильнее сжимают мою талию, и он плотно прижимает меня к себе. Мы стоим так долго, не говоря ни слова. Я ещё киплю от ярости на него. Внутри всё сводит от раздражения, обиды и чего-то, что я не хочу называть. Но в то же время от его прикосновения становится спокойно, и именно это злит меня ещё сильнее. Даю себе эту слабину и откидываю голову назад, ему на грудь.
Мне так хорошо, Касл.
Он поднимает свою ладонь и ставит её на моё солнечное сплетение. Она широкая и накрывает почти всю мою грудь.
— Вот здесь, в центре ты должна чувствовать тепло, — негромко говорит он и сильнее давит.
Поднимаю руку и тоже ставлю поверх его, осторожно, будто я прикасаюсь к чему-то опасному. Возможно, сейчас мне тоже достанется — я ведь всё ещё плохо понимаю, как именно это работает, — но, чёрт побери, оно того стоит. Одно короткое мгновение, и я ощущаю, как из меня «выходит» мощный энергетический импульс и вливается в его руки. Вызвать его на этот раз было поразительно легко.
И ничего. Абсолютный ноль реакции. Ни вспышки, ни боли. Он даже не вздрагивает — наоборот, только сильнее прижимает меня к себе, замыкая меня в прочном, тёплом кольце своих рук. Мы стоим в позе, которая со стороны выглядела бы как объятия любящей пары.
— Это называется щит. Защищает от таких импульсов, — он хмыкает мне прямо в ухо. Его голос низкий, ленивый. — Какая же ты предсказуемая. Кстати, — он делает паузу, чуть наклоняется ближе, а потом лёгкий, почти насмешливый поцелуй на саграме, — у тебя красивый поток.
Я становлюсь пунцовой во второй раз за утро и думаю:
Сколько он за мной наблюдает?
— Тебе, видимо, доставляет удовольствие каждый раз ставить меня в неловкое положение, не так ли? — выдыхаю я, стараясь звучать холодно.
— Сиреневый цвет. Говорят, он уникальный, — он полностью игнорирует мой вопрос, его голос становится задумчивым.
— Чем? — мой голос внезапно становится хриплым и тихим.
— Ммм… — он будто пробует слова на вкус, растягивая их, и продолжает: — Функциональностью. И разносторонностью.
Я разворачиваюсь к нему прямо в его объятиях, и мы оказываемся опасно близко. На нём только штаны — как всегда, когда он тренируется.
Почему, кстати, все они обязательно делают это с голым торсом? Пожалуй, и мне стоит начать.
— Почему ты наблюдал? — требую я.
— Я тренировался, когда вы вошли, — спокойно отвечает он, конечно не упомянув, что не снял экранный щит. Мне Кайрон успел про них рассказать. Эти щиты изолируют видимость.
— И как тебе представление? — бросаю я, приподнимая бровь.
— Шикарное, — отвечает он, и в уголках губ появляется знакомая самодовольная улыбка.
Я не успеваю даже слово сказать, как он сильнее прижимает меня к себе и начинает целовать. В нашей паре поцелуи происходят только с его, мать его, позволения. Захотел — целовал, не захотел — игнорировал. Меня жутко достали эти чёртовы карусели.
Этот поцелуй будет другим, милый, —
мысленно обещаю себе я. Я устала от его правил, его власти и его вечной иронии. Моя злость, смешанная с желанием мести, сейчас — идеальный катализатор.
Мои руки ложатся ему на спину. Импульс. Энергетический разряд в его позвоночник. Он вздрагивает от боли, рычит в мой рот, но не отрывается от поцелуя. Вместо этого Касл кусает мою губу.
Хм. Не успел ты, дорогой суженый, поднять щит?
Ещё импульс. Всё летит к чертям. Миг — и мы летим, я ударяюсь спиной о стену. Он не отпускает меня, а вжимает в ту стену с такой силой, что мои кости скоро затрещат. Касл кусает моё ухо. Боже, это же больно.
Он хватает одной рукой моё бедро и тянет плотнее к себе. Мои руки находят его плечи. Импульс — в этот раз ему
хуже
, я ведь постаралась. Он рычит мне в шею и резким движением рвёт ткань платья вверх, одной рукой грубо справляется со своими штанами и молниеносно входит в меня. От неожиданности с моих губ срывается громкий крик.
— Не знал, что тебе нравится пикантность, принцесса, — шепчет он, уткнувшись в мою шею, а из моих рук снова летит ответный импульс, теперь уже целясь в его мощный торс.
Один импульс — его рык, и очередной толчок в меня.
Касл сознательно не поднимает щит. Он терпит, давая мне возможность «высказаться». Только рычит и вздрагивает от каждого летящего к нему импульса, но всё выдерживает.
Наш секс меньше всего похож на секс, скорее, на борьбу. Мы испытываем противоречивые чувства. Я — злорадное удовлетворение от того, что причиняю ему хоть физическую боль. Он — извращённое удовольствие от того, что трахает меня у стены. Ведь секс у стены может быть страстным и жарким, но этот, наш, — злой и неправильный.
Его движения внутри меня замедляются и останавливаются. Мои импульсы — тоже. Он замер как раз в тот момент, когда я, обессиленная, обмякла в его объятиях, и больше не направляю энергию. Я полностью опустошена, сил не осталось совсем, и не могу даже пошевелиться, не то чтобы выдавить из себя ещё один импульс.