Страница 31 из 120
— Однажды я был ребёнком, — говорит он и хмыкает, сам усмехаясь своей же фразе. — Маленьким, наивным и неуправляемым. Случился первый взрыв. Ребёнка, чьи энергетические каналы ещё не стабилизировались, блокировать каким-либо импульсом на этом этапе запрещено — это нарушает его естественный цикл и можно всё испортить. Поток может остаться нестабильным на всю жизнь, а может исчезнуть вообще. И в обоих случаях — итог один. Смерть. Мы не можем существовать без энергии.
Касл замолчал, на мгновение погружаясь в прошлое.
— Так вот, — продолжает он, — мой первый выброс был мощным. Гораздо мощнее, чем твой, уж поверь. Это был дурацкий детский праздник. Толпа, дети, смех, всё как положено. Помню, как смеялся и был чрезмерно счастлив. Мы с моими друзьями смотрели шоу на площади… А потом — вспышка…
Касл замолчал на пару секунд, как будто вспоминая.
— Я даже не понял, что произошло. Поток вырвался изнутри меня как бомба. Сильный, неуправляемый, он бы сразу убил многих маленьких детей, таких, как я… или младше, а ударная волна, которая вышла бы из меня, убила бы ещё десяток, может даже больше. Но мой наставник был рядом. Почувствовав импульс раньше меня, он не стал атаковать меня. Но мог бы. Он даже щит не поднял, а просто обнял меня и закрыл собой, поглотив весь взрыв до последней искры. И он умер, крепко меня обнимая, Лисса. Тогда я поклялся, что никто больше не умрёт в моих объятиях. Никто и никогда, мелкая.
После небольшой паузы, Касл открывает глаза и смотрит на меня:
— Я не собираюсь отнимать у тебя дочь, Лисса, но нам придётся теперь адаптироваться под ситуации. Одна ты не сможешь больше с ней находиться, только в моём присутствии, или Кайрона. В случае чего, он сможет её защитить.
Облегчённо выдыхаю и опускаюсь на колени между его ног. Ползу к нему на грудь и ложусь на него. Шепчу сто раз подряд
«спасибо», «спасибо», «спасибо…»
.
Теперь Касл гладит мои волосы и целует меня в макушку. У нас странные отношения. Сколько взрывов должно произойти, пока мы
починим
«нас»? Упираясь руками в его торс, я поднимаюсь немного выше, и смотрю на него. Мой взгляд скользит по его губам — разбитым, с тонкой полоской крови.
Хочу его поцеловать и стереть немного его боли, даже начинаю к нему тянуться, но он опять спускает меня с небес. Он любит это делать очень часто — спускать меня с небес, и только отрицательно качает головой.
Разочарованная и до чёртиков злая, я сползаю с него.
Оттолкнул. Опять.
Быстрыми шагами направляюсь к выходу.
— Лисса! — рычит он и в то же мгновение перекрывает мне выход у самой двери.
Я резко разворачиваюсь и смотрю на него. Его глаза мечут ледяные стрелы, зрачки чернеют от бушующего избытка энергии. Но меня это больше не пугает. Я мутант, а мутанты — это почти супермены, а значит почти бессмертные.
— Чего тебе?
Он выдыхает устало, и с какой-то неизбежной обречённостью качает головой. Потом резко, так, что перехватывает дыхание, хватает меня за затылок, притягивает и слишком больно целует. Вторгается в мой рот, словно пытается что-то доказать. Губы давят, зубы кусают, язык требует подчинения.
Касл на грани и едва сдерживает себя. Импульсивный и яростный, он вырывает язык из моего рта, будто отрывается с усилием, и тут же захватывает мою нижнюю губу зубами. Резко прикусывает её, словно не может насытиться. Из его горла вырывается низкое, дикое рычание.
Одна его рука намертво фиксирует мой затылок, лишая возможности шевельнуться. Другая сжимает мои ягодицы с такой силой, будто хочет оставить на коже память о себе.
Приподняв меня, он жёстко вжимает в свой таз. Ни капли нежности — только грубое и яростное желание разорвать всё, что разделяет нас. Сквозь тесную ткань брюк я чувствую его твёрдый член, который давит на меня и готов в любую секунду зайти глубоко. Одежда мешает ему, и это злит его ещё сильнее.
Он сдёргивает свитер вниз, оголяя плечи и грудь, и жадно впивается в кожу, оставляя багровые отметины на шее и ключице. Пальцы находят мою грудь, но прикосновения к соскам грубые, несдержанные, на грани боли.
— Остановись, — говорю ему, но Касл не слышит меня и не замечает мои протесты.
Снова крепко берёт меня под ягодицами, с лёгкостью поднимает вверх по своему телу, и прижимает к себе так, что не остаётся воздуха между нами. Наклоняется к моей груди и его рот накрывает мой сосок. Захватывает его губами и тянет, больно впиваясь.
В нём сейчас слишком много энергии — она рвётся наружу, и вся направлена на меня. Вероятность, что меня сейчас будут грубо трахать, прямо на этом полу, очень велика и растёт с каждой секунды.
Сделав отчаянное усилие, ладонями сильно отталкиваю и вырываюсь из его захвата. Делаю шаг в сторону, но Касл хватает меня за талию и снова вжимает в себя.
— Не надо, — уже громче выдыхаю я, безуспешно пытаясь вырваться из его стальных объятий.
Толкнув его корпусом, я чудом освобождаю правую руку и наотмашь впечатываю кулак ему прямо в челюсть. Костяшки обожгло болью, а Касл даже не пошатнулся — лишь голова мотнулась в сторону. Мой удар пришёлся точно по его и без того повреждённым губам.
Он замирает на долю секунды, ошеломлённый моей наглостью. Медленно поворачивает лицо обратно и подушкой большого пальца стирает кровь со своих губ. Смотрит на испачканный палец и… улыбается.
Секундная заминка — и его пальцы железными тисками опять хватают моё запястье. Касл заламывает мне руку за спину, вынуждая выгнуться навстречу его телу. Я вскрикиваю, свободной рукой пытаюсь ударять в рёбра, но он наваливается всем весом, прижимая меня к металлической переборке. Из лёгких вышибает воздух. Его ладонь ложится мне на горло, фиксируя голову.
Мы замираем, хрипло и тяжело дыша, глядя друг другу в глаза сквозь пелену ярости.
Он отстраняется медленно. Дыхание сбито, глаза темнеют, как перед бурей. Злой до чёртиков:
— Что, принцесса? Не нравится такой вариант? — выплевывает он и исчезает в пространстве.
КАСЛ
Я чувствую её, ещё до того, как она входит. Поток тревожный, вибрирующий. Чёрт. Такая нестабильная. Она пару дней держалась без выбросов и без выхода за грани. Гордилась собой. Я тоже. Но я знал, что это не навсегда. Мы ещё в самом начале пути, и впереди нас ждёт слишком много по-настоящему опасных порогов.
Аврора в этот момент у Скотта. Радостный голос восторга:
— Мама.