Страница 32 из 120
Поворачиваю голову и вижу, как она замирает. В её глазах — не просто удивление, а море счастья. Мою девочку впервые назвали мамой. Для неё это стало абсолютным триггером. Её земная радость оказалась настолько огромной, что она предсказуемо собралась в очередной, мать его, разрушительный взрыв.
Я хорошо помню, как можно взорваться от счастья, прекрасно узнаю это, потому что… я испытывал «это» однажды.
Чёрт. Миллион раз чёрт.
Мелкая даже не даёт мне время для каких-то рациональных действий. Поток в ней дёргается, и в следующую секунду я уже прыгаю к ней, хватаю и перемещаю. Куда — неважно. Главное — подальше от Авроры.
Она взрывается. Волна одна, вторая, третья… Я держу её, ловлю на себя и пропускаю сквозь себя. Щиты не подняты, и я не могу блокировать её. Кай был прав — с её потоком остаётся только принимать весь удар на себя.
Боль сжимает мои виски, а в голове звенит так, будто рвётся хрупкая перегородка между болью и безумием. Давление ломит меня изнутри. Я стискиваю зубы так, что кажется, сейчас разлетится челюсть, и обнимаю её сильнее, с яростью, как будто этим могу сдержать весь её взрыв и весь чёртов мир, который вот-вот посыплется к чертям.
Сука. Как же больно.
— Доверься мне, мелкая. Держу. Слышишь? — сам удивляюсь, откуда во мне осталось сил на реплику.
Тар орёт в ухо опять про свои анализы — заткнул его сразу. Последнее, что ей сейчас поможет, это его отчёты о том, что сейчас я сильно перегружен.
Лисса сдаётся и отдаётся взрыву, позволяя потоку вырваться наружу и сжечь всё на своём пути. Сжечь меня. Но ведь я был готов к такому сценарию? Теперь она опустошена, а я переполнен до предела, и на грани безумия — идеальное состояние, чтобы натворить глупостей.
И следом тишина.
Как же мне хреново.
Опускаясь на колени перед ней, я прижимаюсь лбом к её животу, и концентрируюсь на том, чтобы не повторить её подвиг, и не взрываться вслед за ней.
Твою мать, как я переполнен
.
Два взрыва в такой короткий интервал времени — это даже для меня было много.
Мы так и остаёмся, застывшие на какое-то время: я — стоящий перед ней на коленях, уткнувшийся в её живот, а она, перебирая пальцами мои волосы, одновременно умоляет не отнимать у неё Аврору.
Я не отвечаю ей сразу, потому что боюсь, что скажу не то, или сделаю… не то. Меня сильно колотит внутри, и я ложусь на спину, закрываю глаза, пытаясь отключиться от внешней среды. Мне нужно спокойствие сейчас, ни одного голоса и ни одного катализатора.
Уходи, девочка с Земли.
Лисса не понимает, что лучше ей молчать и продолжает меня умолять, не отнять у неё нашу малышку. Дикость. Я никогда бы так не поступил — мне нужны они обе. Но она упорно продолжала видеть во мне монстра.
— Однажды я был ребёнком… — начинаю я свой рассказ.
Самое тёмное воспоминание, которое хранил под слоем равнодушия и молчания. Не знаю, почему выбираю этот момент, чтобы ей об этом рассказать.
Почему именно ей? Ведь до неё я ни с кем это не обсуждал.
Хотел бы я сказать, что похоронил то воспоминание так глубоко, что оно стёрлось из моей памяти, но это неправда. Я ничего не забыл, ведь природа предусмотрела всё. Она, словно издеваясь над нами, вшила нам напоминание в самую глубину генетического кода. Будто говорила:
«Чем больше сила — тем выше цена. И вы будете помнить всё, и всё, что вы творили».
Что я натворил.
После смерти моего наставника на меня начали смотреть иначе, не как на ребёнка, которому страшно, а как на угрозу. На нечто нестабильное, чуждое и слишком сильное для своего возраста. На нечто со статусом «истребить», мне просто повезло, что я родился в правящем клане.
Наши местные «Стражи Галактики» не могли понять, как я умудрился родиться «не такой как все», и упорно не хотели снимать с меня таблицу «опасен».
Позже, когда провели все замеры, сканирования, стало ясно, что я — самая мощная аномалия из всех, кто рождался на Омеге за всё время.
Это сделало моё существование мучительно трудным, потому что вся моя жизнь с того момента превратилась в борьбу не с врагами, а с самим собой. Оказалось, что вести такого рода войну, это очень тяжело, особенно для маленького и растерянного ребёнка.
Ежедневные бои, которые защищали моё право на существование, и которые доказывали, что меня рано истребить. Что мне можно давать ещё пару дней, в надежде, что однажды сам себя взорву к чёртовой матери.
Мне не разрешалось больше посещать детские театры.
Мне наняли… учителей.
Всё поменялось тогда, когда я познакомился с Кайроном. Выяснилось, что он — моя противоположная полярность. В тот день мы с отцом ходили в здание Космического Флота — я должен был стать кадетом. Вокруг меня собиралась толпа таких же сопляков, как и я — тоже хотели стать кадетами. Они не задирали меня, не оскорбляли, да и кто бы посмел. Обо мне знали все. Им преподавали меры безопасности, не забывая упомянуть, что лучше держаться от меня подальше, не дразнить, а лучше и не заговорить со мной совсем.
Тому ребёнку внутри меня было больно. Он хотел нормального детского контакта. Ему не нужна была та сила, что бушевала внутри.
И тогда, из всей толпы шагнул вперёд один пацан, который начал нагло провоцировать, сказав, что я высокомерен, что слухи о моей силе лгут, и что я просто очередная выскочка из Клана Ориген, который убил своего наставника. До этого момента мне никто не осмеливался сказать, что
я его убил
.
Дальше — я взорвался, не в силах сдержать свои эмоции, ведь меня никто не учил их контролировать. Успел даже подумать о том, что я действительно убийца — наставника убил, а теперь и других убью.
Но, вопреки всем ожиданиям, мой поток никого не уничтожил. Всех защищал мощный щит моего провокатора. Он смотрел на меня, весело улыбаясь, и мы оба наблюдали, как мои волны бьют по всему окружающему — но на этот раз без последствий.
—
Ты действительно сильный,
—
говорит этот бессмертный с азартным взглядом,
—
но не сильнее меня,
—
и Кайрон захохотал.
Оказалось, он обладал самым мощным щитом за всю историю. Природа мудро позаботилась о равновесии, создав ещё одну аномалию, но без ярлыка смертельной угрозы. Ведь его мощь, в отличие от моей, была неразрушительной.
С того самого дня мы с ним — почти не разлей вода. Мы ходили парой, до тех пор пока я не научился стопроцентному контролю. Кай всегда прикрывал мою спину и защищал всех, когда это было необходимо.