Страница 3 из 120
— Наша физиология основана на циркуляции биоэнергетического потока. Алкоголь, этанол, угнетает нейронную активность. У нас он дополнительно нарушает резонанс в энергетических узлах. Даже базовые функции, вроде построения защитного щита или регуляции поля, становятся невозможными. Это может быть опасно не только для индивида, но и для окружающих.
— Понятно, — отзываюсь я, хотя в голове уже завязывался тугой узел из её терминов.
Док лишь понимающе качает головой, и продолжает:
— В тот день, когда мы впервые зафиксировали успешную имплантацию эмбриона земной женщины и вынашивание с сохранением жизнеспособности, у нас был настоящий праздник. Неофициальный, но масштабный. Это была первая надежда за столетия.
Слушаю внимательно, не перебивая.
— А потом, когда пришёл срок и ребёнок родился… Мы были готовы к любому результату, но не к тому, что получили.
— Что вы получили?
— Почти полностью человека.
— В смысле? — хмурюсь я. — А кем же он должен был быть, если не человеком? Рептилией? Женщина-то земная.
— Мы надеялись, что произойдёт не просто зачатие, а полная энергетическая интеграция, — объясняет она. — В идеале ребёнок должен был унаследовать как минимум пятьдесят процентов нашей генетики, включая альфа-фрагмент, отвечающий за доступ к Потоку. Или хотя бы стать гибридом с работающими энергетическими центрами. Но у того плода не проявилось ни одного узла. Даже неактивного. Его ДНК отторгло наш код.
Док пристально вглядывается в моё лицо. Она машет рукой, мол, можешь вставать. Сажусь на край ложа, чувствуя, как медленно в голове начинают складываться кусочки этого пазла.
— Люди слабые, — произносит она без осуждения. — Живёте недолго, подвержены болезням, уязвимы к вирусам, стареете быстро. И главное, вы не интегрированы с энергией. А на Омеге всё существует внутри энергетической матрицы. Это как у вас кислород. Без неё мы просто умираем.
— Кажется, начинаю понимать, — отвечаю я.
— Вот именно. Первый ребёнок от земной женщины, как и последующие, был биологически жизнеспособным, но энергетически пустым. Он не имел активных узлов Потока, не обладал резонансной структурой. Жил чуть дольше вас, но этого недостаточно. Мы живём столетиями, Лисса.
— То есть все дети, полученные от людей, были такими?
— Во-первых, не рождённые, а полученные исключительно через искусственное оплодотворение. И то только в очень редких случаях, когда возникает частичная резонансная совместимость. Мы пытались несколько раз, потом забросили. Биологически вы подходите, но энергетически несовместимы. Две расы с невероятным сходством и одновременно кардинальным различием.
— А клонирование? Собственных, омеговских.
— Рождённые в лабораторных условиях начисто лишены Потока. Без материнской связи, без внутриутробной передачи биоэнергетического поля они не способны к полной стабилизации. Да и сама идея будущего, состоящего из клонов, неверна. Это вступает в непримиримое противоречие с нашей культурой.
Молчу. Мысли в голове мечутся, превращаясь в оглушающий монотонный гул. Док, не обращая внимания на моё оцепенение, продолжает.
— Понимаешь, Лисса, ребёнок, который развивается в матке, формирует энергетическую связь с матерью. Эта связь передаёт ему не только питание и кислород, но и чистую первичную энергию. Мы называем её архиплазмой. Это основа для формирования полноценной энергетической структуры. Искусственным путём мы не можем воссоздать этот поток. Он получается искажённым. Поэтому такие дети неполноценны. Они не наши и не ваши. Они лишь хрупкая копия, выживающая случайно.
В ушах звенит от плотности хлынувшей информации. Девушка замолчала, и на секунду в её глазах проступила застарелая боль.
— Мы были на грани исчезновения, Лисса. Вымирание стало нашей биологической реальностью. А потом появилась Аврора. Первая, у кого энергетическая структура стабилизирована и рождена естественно. Сорок два процента синхронизации. Это феномен.
Сжимаю кулаки. Моя дочь не просто ребёнок, а ключ к выживанию их расы. То, чего я боялась, уже произошло.
— И теперь вы хотите сделать из неё подопытную крысу? — произношу я.
Док качает головой.
— Никто не собирается навредить ей. Но она изменила всё. Благодаря ей мы знаем, что естественная гестация с участием омеговца возможна. Ты первый случай, Лисса. Ты не просто мать. Ты ключ. Ты первая из людей, кто прошёл через полное энергетическое соединение. Всё, что с тобой происходит, ново не только для тебя, но и для нас. Ты и Аврора… — в её голосе звучит неподдельное уважение.
— Я лучше умру, чем отдам своего ребёнка на опыты.
— Повторяюсь, никто не собирается делать из неё подопытную крысу, Лисса, — спокойно отвечает она. — Аврора — это самое ценное, что у нас теперь есть. Она наше будущее. Никто и представить не мог, что такое возможно. Это настоящее чудо. Но даже Касл со всей своей силой, положением и влиянием не сможет бесконечно сопротивляться Совету, если те решат провести анализы или начать официальное расследование. Пойми, вопрос уже не о вас двоих, а о выживании всей нашей расы.
— Да уж. Как у вас всё запутано, — мрачно вздыхаю я.
— Было, — она улыбается. — С твоим появлением всё начнёт распутываться.
И как в прошлый раз, она подмигивает мне. Странно, но мне начинает нравиться эта женщина. Она честна, не боится отвечать на острые вопросы и держится уважительно. Спокойная, но сильная. Она мне понятна.
— А как вас зовут? Мы тут с вами уже чуть ли не судьбы решаем, а я даже не знаю вашего имени.
— Хочешь полное или сокращённое? — с усмешкой спрашивает она.
— Полное, — я смотрю прямо на неё.
— Тиларини Ки’ра, — спокойно произносит она.
— Пожалуй, сокращённое мне понравится больше, — честно признаюсь я.
Я не успеваю извиниться за свою реплику, но док опережает меня и громко хохочет.
— Да уж, не говори, — усмехается она. — До сих пор удивляюсь, как такая развитая раса, как мы, умудрилась напридумывать столько длинных и нелепых имён. Благо молодёжь и те, кто пересёкся с Землёй, вовремя одумались. Стали брать пример с вас: коротко и звучно. Так что для всех я просто Тира.
— Уф, ну слава богу, — с облегчением выдыхаю я, и мы обмениваемся понимающими улыбками.
— У нас у военных ещё есть кодовые имена, — добавляет она уже серьёзно.
— Да вы, ребята, точно всё себе усложняете. Подожди. Ты военная?
— А что тебя так удивляет?