Страница 29 из 120
Изверг потом и сам признался — хотел сделать мне приятно, а то только я у них вечно валяюсь на мате, неинтересно так. Фыркнув, я спросила у него, есть ли у меня хоть призрачный шанс когда-нибудь победить его по-настоящему. Он только улыбнулся, с тем самым выражением лица, от которого хочется вцепиться ему в волосы, и ответил:
— Чем быстрее ты примешь тот факт, что мы — немного фантастическая раса, тем проще тебе станет жить. Мы тренируемся с детства, годами шлифуем навыки и мастерство, и даже это не гарантирует совершенства. Тебе до нас, Лисса, как до следующей галактики. То есть миллионы световых лет.
— Раз уж о галактиках заговорили, — говорю я, наклонив голову, — как вы путешествуете по космосу? Как преодолеваете такие огромные расстояния? Как умудряетесь перемещаться между галактиками за какие-то месяцы?
— Ууу, сколько вопросов, — усмехается Алек.
Он, кстати, так и остался лежать на полу, перекинутый мною в очередной раз, то ли нарочно, то ли в рамках «воспитательной поддержки». Похлопав ладонью по покрытию рядом с собой, он пригласил меня присоединиться. Я плюхнулась рядом, и мы теперь вдвоём лежали на холодной поверхности тренировочного модуля, тяжело дыша после схватки.
Тяжело дышала только я.
Он улыбается, не открывая полностью глаз, поворачивает голову в мою сторону и спрашивает:
— Ты готова к объяснению, которое разрушит тебе остатки школьной физики?
— А у меня они ещё были? — фыркаю я, закатывая глаза. — Давай, удиви.
Не спеша, Алек поднимает руку и указывает влево, туда, где через панорамную поверхность открывается вид на скопление звёзд, закрученных в идеальную воронку. К слову, это не стекло, как может показаться. Этот материал называется астроплекс — гибрид прозрачного сплава и квантовой плёнки, который выдерживает прямой удар микрометеорита и одновременно может усиливать картинку, передавая космос как голограмму.
— Пространство — неровное, — сказал он, — Это ты уже знаешь. Но, вопреки вашему пониманию, его можно не только искривлять, как ткань, но и перепрошивать, как маршрутизатор в сети. Мы не «летим» от точки А к точке Б, а меняем путь между ними.
— Через гиперпрыжок?
— Что⁈ Что за бред вообще про гиперпрыжок? Нет такого. Ты начиталась фэнтези, принцесса. Через энергетическое состояние. Представь: две галактики — это не точки в пространстве, это два куска ткани в разных комнатах. Чтобы попасть из одной в другую, ты не идёшь по коридору, а просачиваешься сквозь стену, потому что знаешь, как материал устроен. Мы работаем с самой структурой реальности — там, где обычные поля гравитации уже не действуют.
— Продолжай, — прищуриваюсь я.
— Много тысяч лет назад мы зафиксировали объект, который не укладывался в картину мира. Слишком тяжёлый для нейтронной звезды и слишком чистый для чёрной дыры.
— И слишком полезный, чтобы его не использовать? — подхватываю я, понимая уже продолжение.
Озорная улыбка появляется на его лице.
— Именно. Он не испускает свет, не греется, не сияет. Но масса — как у трёх Солнц. Он искажает пространство, но не создаёт гравитационного коллапса. Мы назвали его «Сумрачный Узел».
— Очень поэтично.
— Мы такие. Так вот, выяснилось, что он не один. Это как будто сеть — узлы, разбросанные по Вселенной. Их огромное множество, Лисса. Никто не знает, кто их создал. Может, никто. Может, сама Вселенная. Но они связаны. И мы научились использовать их как переходы.
— Переходы… Как в портал?
— Почти. Только это не портал в привычном смысле. Это — сдвиг материи в иной слой пространства, где расстояния работают иначе. Твой корабль в физическом смысле остаётся цел, но его «информационная копия» проходит через слой, где пространство сжато, как свёрнутая бумага. Вышел с одной стороны — через четыре месяца ты уже у другой галактики. По нормальной физике это невозможно. Но ты же уже поняла — мы немного вышли за её рамки.
— Вы что, просто скачете по этим узлам?
— Нет. Мы гармонируем с ними. Наши корабли не просто техника, они синхронизированы энергетически. И только определённые фазы позволяют вход. Это как прилив. Нельзя просто сунуть ногу в волну, а нужно поймать её и стать с ней на одной частоте. Там время идёт по-другому. Пространство — тоже. Вот тебе и четыре месяца в пути, вместо четырёх миллионов лет.
Я смотрю на него с открытым ртом.
— И это безопасно?
Алек усмехается:
— Ну, если не ошибиться в фазе вхождения. Теперь хватит прохлаждаться и вставай в стойку. А то с такими темпами я не успею сделать из тебя бойца.
— Оно мне и не надо, — бормочу я.
— Тебе, может, и нет, а ему надо.
— Вот пусть и сам тренируется, если
надо
, — парирую я. — А я хочу быть просто женщиной. Нежной и пушистой.
— Инфантильное мышление, детка. Нежной и пушистой на нашей планете не выживешь, особенно в твоём статусе.
— В каком именно моём статусе? — в недоумении спрашиваю. — Я же жена принца, чёрт возьми.
— Омеговские сказки очень сильно отличаются от земных, Лисса. Наши принцессы колючие и умеют драться. А ты пока только красивая.
Его слова бьют наотмашь. Внутри меня вскипает горячая обида, которая переплавляется в ярость.
Колючие? Умеют драться? Ладно, цербер, сейчас поколю тебя.
Я не даю ему времени подняться или снова включить режим снисходительного наставника.
Пользуясь тем, что мы всё ещё лежим на полу слишком близко друг к другу, я резко выкидываю руку вперёд и с силой вбиваю основание ладони прямо ему под подбородок. Удар выходит грязным, без всякой спортивной эстетики. Голова Алека откидывается назад, он утробно рычит, и эта секундная заминка даёт мне шанс.
Я наваливаюсь на него всем телом, перебрасываю ногу через его массивный торс и сажусь сверху, намертво вжимаясь коленями в его бока.
Не давая Алеку прийти в себя после удара в челюсть, замахиваюсь и сверху вниз вбиваю кулак, целясь ему прямо в нос.
Но омеговские рефлексы — это действительно чёртова фантастика. Мой кулак не успевает преодолеть и половины расстояния. Алек даже не пытается уклониться, а просто выбрасывает руку навстречу, и его раскрытая ладонь с глухим хлопком ловит мой кулак прямо в воздухе.
Ощущение такое, будто я со всей дури ударила в глухую бетонную стену. Мои пальцы немеют от боли, удар полностью заблокирован.
Наглые карие глаза Алека сужаются.
— Скорость появилась. Это хорошо.