Страница 115 из 120
Глава 22
А еще у нас есть Марианская впадина
'Чужой мир не обязан быть враждебным,
чтобы стать опасным'
— Лисса Грин Кайлар
ЛИССА
«Умопомрачительные» ощущения, когда у основания твоей шеи лежит чужая раскрытая ладонь, пальцы которой, кажется, вот-вот сомкнутся в смертельном захвате. Может, они и не собираются этого делать, но, глядя на абсолютно невозмутимую физиономию моего визави, в этом нельзя быть уверенной до конца. Откуда мне знать его намерения? Может, ему невестка не приглянулась? Или просто настроение с утра паршивое?
Самое нелепое во всей этой ситуации, то, что моя собственная левая рука в таком же безобразном жесте покоится на его солнечном сплетении, ближе к основанию шеи. Наши правые руки при этом замерли в полусогнутом состоянии под углом в девяносто градусов, ладонями вверх — в стиле «люди добрые, подайте бедному человеку на пропитание».
Мой мозг впал в ступор, не зная, как реагировать: то ли ржать над идиотизмом позы, в которой мы застряли с моим новоявленным свёкром, то ли трястись от страха. Этот почтенный глава семейства в телосложении ничуть не уступает сыну, и рука у него размером с хорошую медвежью лапу — свернуть мне шейные позвонки для него секундное дело.
И угадайте, что это? Не угадали? Подсказываю: это
приветствие
. Приветствие, Карл!
Вводный урок по этикету Омеги от Дарка:
Левая рука ложится на солнечное сплетение собеседника, при этом пальцы должны касаться основания шеи. Вторую руку следует держать согнутой под прямым углом, ладонью вверх.
Почему нельзя было обойтись классическим китайским поклоном или простым рукопожатием? В конце концов, я бы даже против книксенов ничего не имела, но не такое же, блин, «удушающее» гостеприимство.
Вводный урок по смыслам от Кайрона:
Это древнейший вид приветствия, означающий высшую степень доверия. Ты предоставляешь другому омеговцу открытый доступ к самой уязвимой части своего тела.
Бред какой-то, правда? Вот и я так думаю. И теперь мне приходится терпеть это прикосновение к своему телу, ловить его пристальный взгляд на моём саграме и потом наблюдать, как этот «медведь» обнимает мою дочь. Но если бы всё ограничилось только им. Эстафету приняла свекровь, и по части тщательности осмотра она явно превзошла мужа. Складывалось впечатление, что она сканирует каждую клетку моего организма. Пытка закончилась только тогда, когда Касл предостерегающе зарычал:
«Мама!»
А «мама» была у него прекрасной. Мама была, чёрт возьми, не просто молодой омеговкой, или как их там, а настоящая и прекрасная феей, похожа на ожившую легенду. Никаких признаков увядания, никакой земной «старости», а только застывшее совершенство. Кожа Эсиары казалась полупрозрачной, а её волосы были тёмно-рыжего оттенка, похоже на пламя. На фоне тёмных церемониальных облачений она казалась огнём.
Но самыми запоминающимися были её глаза. Того же тёмного оттенка, что и у Касла, но в них не было его ярости. В них была вековая мудрость и холодный расчёт.
Услышав резкий рык сына, Эсиара медленно отняла ладонь от моей шеи. Её движения были тягучими, как мёд, и исполнены нечеловеческой грации. Она не обиделась. На её губах заиграла едва заметная, загадочная улыбка, которая так и не коснулась ледяных глаз.
— Слишком много земных эмоций, Касл, — спокойно произнесла она.
Ах ты… свекровь,
— ядовито подумала я, чувствуя, как внутри закипает протест.
— Я его заразила, — подала я голос, стараясь, чтобы он не дрожал. — Это земная атмосфера. Она, кстати, не лечится, и чрезвычайно заразная штука, которая передаётся воздушно-капельным путём. Так что считайте, что вскоре вы станете такой же.
Мать Касла медленно перевела взгляд на меня. В этот миг мне показалось, что мои мысли выставили на витрину под безжалостные яркие софиты. В её глазах не было гнева, а лишь холодное любопытство, с которым учёный разглядывает новый вид плесени.
— Омега не терпит бурь, дитя. Она их усмиряет, — почти ласково произнесла она.
Эсиара слегка повернулась к сыну и грациозно склонила голову, завершая этот раунд молчаливого противостояния.
Вопреки моим ожиданиям, мы не приземлились с пафосом и фанфарами посреди сотен представителей этой планеты под ярким светом местного светила. Наоборот: тихий разрыв пространства в сумерках, без единого лишнего звука. А всё потому, что мы… скрываемся. Да! Всё правильно. Игра в прятки на межгалактическом уровне, чёрт бы её побрал.
Как только мы вошли в атмосферу Омеги, Касл взял всех в охапку и переместил нас прямо в центр леса. Но от нашего классического понятия «лес» это место было бесконечно далеко. Представьте себе деревья с прозрачными листьями, некоторые, прямо зелёные как на Земле, и траву, отзывающуюся на каждый шаг тонким мелодичным эхом. И цветы, перебрасывающиеся маленькими разноцветными комочками энергии, словно играли в мячик. А ещё… корни, которые светятся под землёй. Боже, это было не просто красиво — это было за гранью реальности.
И вот там нас ждали только родители. Вместо того чтобы броситься друг к другу, как это делают нормальные люди после долгой разлуки, они замерли. Сначала последовал сдержанный поклон, затем этот странный жест рукой у горла.
На Эсиаре красовалась та же дизайнерская катастрофа, что и на мне. Слабое утешение, но хотя бы в этой «голой» неловкости у меня была компания. Отец Касла выглядел зеркальной копией сына, то же облачение, та же непроницаемая стать. Конспирация конспирацией, а верность традициям никто не отменял. Мать его дресс-код.
Когда протокольная часть исчерпала себя, Касл подошёл ближе. Его взгляд был лишён эмоций, но наполнен тем тяжёлым смыслом, который не требует слов:
«Игра закончена, пора забирать трофеи и уходить»
.
— Подожди, — быстро обрываю его траекторию, выставив ладонь. Этот жест был коротким и привычным… для нас.
Касл вскидывает бровь, в его взгляде мелькает тень напряжения, наверняка готовится к очередному эмоциональному шторму. Я же такая, немного
заражена
земным фонам, от меня можно ожидать что угодно. Бедняга, у него, кажется, скоро начнёт дергаться глаз от моих импровизаций.
— Давай не
прыгать
, — произношу я тихо, стараясь унять внутреннюю дрожь и немного неуверенно продолжаю: — Покажи мне немного твою планету.
Стараюсь звучать нейтрально, не выражая какие-то негативные эмоции по поводу неё. Мы с этим огромным сияющим шаром должны стать лучшими подругами. Мне здесь ещё жить и жить.