Страница 114 из 120
Он резко остановился и медленно повернул голову. Во взгляде больше не осталось нежности.
— Поэтому, девочка с Земли… — Касл сделал паузу. — Мне пришлось слишком долго «качать» свои руки, чтобы там, где другие тратят годы на дипломатические реверансы, мне было достаточно одного короткого жеста и одного нажатия ладони, чтобы прихлопнуть любого, кто встанет у нас на пути.
С этими словами он взял снова мою руку, и мы стали двигаться дальше.
Через пару минут я уже стояла у обзорной панели рядом с ним. Он, как обычно, был воплощением сосредоточенности: хмурый, плечи были развёрнуты, руки глубоко в карманах джинсов, подбородок властно поднят. За его спиной мерцал миллион тонких проекций — энергетические всплески и векторы сплетались в живой узор. Я делала вид, что хоть что-то в этом понимаю, но на деле просто любовалась им. Он выглядел чертовски сексуально в этом антураже.
Таргент отозвался ровно:
— Переходный узел пройден. Пространственная стабилизация завершена. Мы в точке Z-8 по сетке Ксеранты. Вектор отклонения — ноль целых двенадцать тысячных. Компенсирую.
— Снизь мощность импульсных стабилизаторов до шестидесяти процентов, — приказал Касл, не отрывая взгляда от бездны. — Пусть поток сам подхватит нос.
— Уже. Навигационная линия активна. Обнаружено сто семнадцать гравитационных аномалий в ближайшем диапазоне. Все неопасны.
— Стабилизируй уровень, — коротко скомандовал Касл. — Проверь поле давления.
— Всё в пределах нормы, Касл. Даже у Лиссы пульс почти не скакнул, — ехидно добавил Тар.
Как говорят у нас на Земле:
«В тихом омуте черти водятся»,
и мой «пульс» ещё может всех удивить.
— Гравитационное искажение компенсировано. Добро пожаловать в нашу галактику Лисса. Она называется Ксеранта — добавил Тар уже мягче.
Касл прищурился, глядя на проекцию перед собой:
— До Омеги ещё… немного, — пробормотал Касл скорее себе, чем мне.
— Текущая скорость — 0.03 от крейсерской световой, но это временно. Мы двигаемся в зоне пост-узлового замедления, — раздался голос корабля.
— Ускорение проводить по графику, Тар, без перегрузок. И ещё… в систему заходим не через привычный узел, а через ближайший к планете.
— Но аномалии… Я не рекомендую…
— Стабилизируй, — отрезал Касл, обрывая возражения Таргента на взлёте.
— Подтверждаю. Начинаю навигационное сглаживание, — голос Таргента стал почти уютным. — Лисса, если ты глянешь вперёд, видишь эти три звезды в форме треугольника? Средняя из них, это Териас. А прямо за ней — твой новый дом. Омега.
Я подняла голову. Там новая планета для меня. Навигационные карты продолжали мерцать, но за ними скрывался целый мир, о котором я не знала почти ничего, кроме некоторых обрывков.
— Расскажи мне о ней, — я подошла ближе. — Только без сказок о прекрасных мирах.
Касл не стал рисовать пасторальные картинки. Он вывел на панель изображение планеты, которая не была похожа на Землю. Она светилась изнутри, опутанная сетью живых энергетических жил.
— Омега… другая, — после долгой паузы начал он. — Вся её поверхность пронизана энергетическими каналами, по которым постоянно движется импульс. У вас это назвали бы магнитными аномалиями, для нас это — жизнь. Там, где эти линии пересекаются, образуются воронки. Воздух в них вибрирует так сильно, что пространство искажается, создавая «разрывы». Если знать, как в них входить, можно оказаться на другом конце планеты за секунду. Там всё иначе, Лисса. Леса, которые не кончаются. Деревья высотой с облака. Подземная жизнь. И вода… она там повсюду. Из-за магнитного поля озера иногда просто парят над землёй, зависая в пустоте.
Он замолчал. Потом посмотрел на меня, и в его глазах промелькнула та самая редкая теплота, о которой я так просила.
— Земля для нас была тихой гаванью, — Касл смотрел на проекцию, где Ксеранта разворачивалась во всей своей мощи. — Одна луна, предсказуемая физика, инертная энергия. Там можно было просто перевести дух. Но на Омеге три спутника, и они тянут всё живое в разные стороны. Это не шторм, а просто другой ритм.
Я посмотрела на три звезды, мерцающие впереди, чувствуя, как внутри меня что-то откликается на их далекий свет.
Он чуть улыбнулся, вспоминая дом.
— Даже дожди там другие. Шёлковые. А серебристые молнии, которые их сопровождают, не жгут, они питают всё вокруг.
Да он же скучал по ней.
И в эту самую секунду внутри меня вспыхивает что-то настолько странное, что я сама не понимаю, как это назвать. Мне даже хотелось спросить дурацкое:
«Кого ты больше любишь?»
Что за бред? Это вообще нормально?