Страница 97 из 122
Чёрт! Да что он заел, как сломанная пластинка⁈ Он правда думает, что я обязана ему что-то объяснять? Он, который исчез на год? Сказать ему, что это не свидание было? Что Гейб — просто друг, который сегодня спас меня от эмоционального дна? Который был всё время рядом? Который ушёл домой не со мной, а с двумя девушками, весело смеясь? Что за весь вечер он ни разу не посмотрел на меня так, как смотрел на администраторшу в блестящем платье?
Нет. Не скажу. Потому что не обязана.
— Пожалуй, повторюсь, Касл, но я уже год как не обязана перед тобой отчитываться… милый, — произношу с особым ударением на последнее слово, чтобы подчеркнуть, насколько оно здесь неуместно.
Что там год? Давайте честно. Я никогда не была обязана ему отчитываться. Не было у нас никогда никаких отношений. Так, мои чувства и случайный редкий секс, так сильно мной желанный.
Касл замирает на пару секунд. Опускает голову, стоит так мгновение, а затем снова вскидывает взгляд.
— Тогда почему ты следишь за мной, Лисса? — его тихий, слишком тихий и злобный голос прозвучал как гром среди ясного неба.
Меня будто высекли. Как будто ударили под дых и резко перекрыли доступ к кислороду. Воздух моментально становится густым, как кисель, и я замираю.
— Не понимаю, о чём ты, — шепчу я почти беззвучно и чувствую, как губы предательски дрожат.
Нет, нет, нет! Скажи, что ты не знаешь. Просто соври, что ничего не знаешь… Пожалуйста. Я ведь не выдержу, ты хоть понимаешь? Мои крылья только восстанавливаются, Касл!
— Ты правда думаешь, что я не знаю, как ты приходишь в Lumière каждую субботу? — его голос режет, как осколок стекла. — Ты думаешь, я не вижу твою маскировку? Очки, кепка, куртка с капюшоном.
С каждой его фразой мне хочется стать меньше, исчезнуть. Я уже не стою, а просто держусь на остатках сил. На грани.
— Возьми себя в руки хоть раз и прекрати это. Это смешно, Лисса.
Это было как отрезвляющая пощёчина. Как кинжал в сердце, сухой и меткий. Без единого колебания. Никакого крика. Никакого удара. Только слова. Но, чёрт возьми, как же больно. Хуже некуда. Я стою перед ним пустая, потерянная и опять разбитая на осколки.
— Убирайся, — тихо шепчу я, чувствуя, как горло предательски сжимает.
Тяжёлый комок подступает к гортани и противные слёзы наворачиваются на глаза, переполняя веки. Только бы не моргнуть, только бы не проронить их наружу. Не хочу показывать ему свою слабость. Больше не хочу. Пыталась не потерять последние крупицы гордости, но не смогла. От этого так обидно и больно, что во мне просыпается звериная ярость. Хочется расцарапать его лицо и грызть клыками.
— Лисса, я не хотел так… — пытается начать он.
— Убирайся, сказала! — я сорвалась на такой неистовый крик, что в горле стало горячо и больно.
— Успокойся, — он делает шаг ко мне.
Швыряю в него телефон, который под руку попался. Он, конечно, ловко уворачивается. Бесит!
— ВО-О-ОН!
— Ты истеришь, Лисса. Успокойся! — теперь и он злится. Идёт на меня быстро и уверенно.
Хватаю с кровати букридер и швыряю в него. Он опять уворачивается, и мой букридер попадает в дверь. Прощай, электронная жизнь, ты стала жертвой семейной драмы.
— Лисса.
Когда я замахиваюсь ноутбуком, Касл просто перехватывает мою руку. Одним движением он впечатывает меня в свои железные объятия и крепко держит.
— Думаешь, я не хотела⁈ — я выкрикивала слова ему в грудь, захлёбываясь от ярости. — Думаешь, я не пыталась⁈
Губы задрожали, глаза заблестели, и я чувствую, как слёзы выбегают из глаз. Я плачу, плачу, плачу. Текут слёзы, глотаю их, открываю свою боль и даю ей выйти наружу. Захлёбываюсь ими, но не могу остановиться. Во мне кипит вся злость, обида и унижение. Мне плохо, я чувствую себя беззащитной. Хочется выть от безысходности и кричать: «Помогите!».
— Но я не смогла! Понимаешь⁈ — опять кричу. — Не смогла… — уже тише.
— Тише, малышка, тише.
Закрываю лицо руками и не могу успокоиться. Моё лицо мокрое, его футболка тоже, но мне никак не удаётся взять себя в руки. Снова вспоминаю его обидные слова — и накатывает вторая волна ярости. Плачу, толкаю его, кусаюсь, безуспешно выворачиваюсь из его стальных рук и снова плачу. Уже не помню, что говорю ему. Не помню, какие успокаивающие слова он шепчет про какой-то «поздний откат».
— Ненавижу… ненавижу, ненавижу. Если бы ты знал, как я тебя ненавижу.
Мне хочется спать. Я устала, голова жутко разболелась, тело ноет, и меня клонит в сон. Чувствую, как его сильные руки берут меня и бережно кладут на кровать, накрывая одеялом.
Не уходи…
— думаю я.
Не уйду,
— отвечают мне. Моё больное воображение само придумывает себе подходящие ответы.
Больше тебе не верю
, — опять мысль.
А ты поверь,
— отвечает он.
Когда-то я тебя убью… милый.
КАСЛ
Интересное явление — когда твоё тело начинает просыпаться.
Сначала мозг фиксирует горизонтальное положение и чужую поверхность. Это уже прогресс. Затем понимаешь, что воздух в комнате пахнет не тобой, а внутренний сканер докладывает о состоянии организма — конечности на месте, пульс в норме. Только, видимо, с рассудком проблемы. О чём, чёрт возьми, я думал, когда вчера вломился в квартиру Лиссы, устраивая сцены ревности как последний идиот?
Целый год убеждал себя, что её нужно отпустить. Что я — медленный яд для её жизни. Что будущего у нас нет и быть не может. Целый год я держал оборону. И только я знаю, как он проходил.
Он был тяжёлым — и для меня, и для неё. Я срывался на всех, злился без повода и окончательно забил на работу в Секторе. Не мог концентрироваться ни на чём, кроме навязчивого желания снова сжать её в объятиях. Почувствовать ритм её сердца. Увидеть, как она краснеет от гнева и как искрятся её глаза, когда она злится.
Мне отчаянно хотелось вмешаться в те ночи, когда она, уткнувшись в подушку, тихо роняла слёзы, засыпая под
Sia — I Go to Sleep
. Хотелось быть рядом на зимних праздниках в России, когда она с такой неприкрытой грустью смотрела на чужое семейное счастье.
Хотелось стоять рядом, когда ей вручали диплом архитектора. Я был там. Под «экраном», всего в паре метров. Смотрел, как она ищет кого-то в толпе, помимо Клэр и Эдварда. В тот момент меня распирало от гордости за неё. Но я не мог позволить себе проявиться.
Каждую субботу в
Lumière