Саграм. До шрама

Эх, Зорак. Если бы ты знал, дедуля, насколько я не в настроении для кофе после того, как мой зад разрекламировал дизайнерскую грязь в стиле «болотный шик». В кофейню, в которую хожу сто лет, меня теперь охрана на порог не пустит. Там же светлые мягкие кресла.

— Простите, но мне уже пора, — мило отзываюсь и начинаю тянуть руку обратно.

Но он не спешит её отпускать.

— Позвольте хотя бы подвезти вас, — добавляет он, всё ещё удерживая мою ладонь. Упёртый джентльмен, чёрт бы его побрал.

Смотрю на него, такой вежливый, и настойчивый, и пахнет хорошо. Значит — подозрительный.

— Не стоит, я на машине, — с очередной фирменной фальшивой улыбкой извиваюсь из его капкана.

Не дожидаясь новых предложений подвезти, угостить или жениться, я быстро отступаю. Машу рукой на прощание и направляюсь к своему авто. Ощущение, что он всё ещё смотрит мне в спину, жжёт лопатки.

Остаётся всего пара шагов до двери…

— Да на тебе щит стоит.

Я останавливаюсь как вкопанная и медленно поворачиваюсь.

— Что, простите?

— Я знаю только одного человека, кто смог бы поставить щит-фантом, — говорит он резко, пристально глядя мне в глаза. — Такой идеальный, который копирует человеческое тело до последнего миллиметра. Так, что никто не отличит. Абсолютно никто.

Должна ли я напоминать, что не первый раз слышу слово «щит»?

— Простите, но я не понимаю, о чём вы… — начинаю осторожно.

— Всё ты понимаешь! — обрывает он резко, даже грубовато, и стремительно подходит ко мне.

За пару секунд он буквально преобразился. Только что был почти милым зрелым мужчиной с натренированной шеей. А теперь? Каменное лицо, прищуренные глаза, кулаки сжаты, боевая стойка. Он что, собирается меня бить?

Ау! Я женщина, между прочим! Тебе не стыдно⁈

— Где⁈ — рявкает он.

— Что? — хлопаю ресницами, чувствуя, как глаза округляются сами по себе.

Не хватало только, чтобы кто-то третий спросил «когда». Получилось бы название знаменитого российского шоу. Лина говорила, что оно звучит как «Что? Где? Когда?». За этот год я многое узнала от неё о своей Родине. С её слов это интеллектуальный клуб, но, похоже, прямо сейчас мы играем в совсем другую версию.

— Адрес, — поясняет он, будто это очевидно. — Говори!

— Какой адрес? О чём вы?— растерянно спрашиваю.

Он всё больше напоминает не случайного прохожего, а агента, забывшего дома наручники и шприц с сывороткой правды. А я всё больше чувствую, что втянута в игру, правила который придумал кто-то другой.

Мгновение, и он сжимает мою шею железной хваткой. Беру свои слова обратно. Когда я мысленно просила заткнуть меня, то не имела в виду это буквально.

Ужас! В голове мелькает абсолютно дурацкая мыслишка

: Как хорошо, что я за десять минут до этого успела сбегать в туалет.

Он сжимает всё сильнее. Понимаю, что на шее точно останутся синяки, если вообще что-то останется. Пытаюсь отцепить его пальцы обеими руками, но реакции ноль. Воздух катастрофически заканчивается.

Так, Лисса, не паникуй! Рано ещё.

Он говорил про щит, который «стоит» и который неотличим от обычного человека. Он явно что-то почувствовал. Но что именно? Я понятия не имею, о чём он говорит. Значит, у него только предположения. Доказательств нет.

Давай, детка, покажи ему роль.

Добавь безупречно отрепетированную фальшь, ты ведь целый год тренировалась. Парковка пустая. Никого, кроме вас двоих, здесь нет. Спасение со стороны нереально, а вот пальцы на твоей шее — очень даже реальные. Спасайся сама, вариант со смертью «дубль два» нам не подходит. Мне не понравилось умереть.

— Я… правда не понимаю, о чём вы… — выдавливаю я, пытаясь быть жалкой, невинной и вызывать слёзы, но они всё не приходили.

— Не притворяйся! — рявкает этот тиран.

— П-пустите, пожалуйста… я честно… я ничего не знаю…

И да! Слёзы пошли наконец-то!

Я уже успела перебрать в голове весь стандартный арсенал: грустные фильмы, прощания, папу, даже щенков в приютах — и ничего! А вот как только в мыслях промелькнул Касл, и понеслось. Поток, лавина. Спасибо, мой родной страдальческий мозг. Мне точно нужен психолог.

Мужик не только сразу отпустил шею, но и, растерявшись, отшатнулся на шаг. Убрал руку, будто обжёгся. А ты что думал, дедуля? С женщинами нельзя так, особенно когда они плачут. Я решила «нападать» дальше и зарыдала ещё громче. Убедительно. Со вкусом. С надрывом. Так, что сама почти поверила в собственную игру.

— Неужели… ошибся? — пробормотал он, нахмурившись. На его лице отразилась та самая досада, когда ты весь из себя герой, а в итоге выглядишь как идиот. Мне даже на секунду стало его жалко.

Да нет, не ошибся! Прямо в яблочко, если точнее

, — злорадно думаю я. Только я ведь не признаюсь тебе, что знакома с парнем, который умеет ставить этот щит. Что бы это, кстати, ни значило. Вообще, спасибо вам, парни. Показали и доказали, что вы не совсем люди, а потом после вас что-то там на мне «стоит». И в конце взяли и свалили, оставив меня одну с седым качком, у которого паранойя и сила спецназа.

— Девочка, прости меня, я обознался, — говорит он теперь с притворно мягкой интонацией. Сочувственно, будто я ему внезапно стала дорога и делает шаг в мою сторону.

Ага. Сейчас! И правда поверила в эту сладкую масляную доброту. Нет уж, второй раз на те же грабли я не наступлю. Первый раз очень больно кололи. Или, точнее, сжимали.

Я делаю шаг назад и, как полагается по женскому сценарию самозащиты, усиливаю плач. Женские слёзы — великая сила! Универсальная броня и психологическая атака. Надо будет пользоваться ими почаще, раз такая эффективность.

— Всё-всё, успокойся, не трону я тебя больше. Хочешь, до машины провожу? — теперь он звучит как жалкий дядька, пытающийся замять неловкость.

Я отрицательно и с театральной обречённостью качаю головой. Не оборачиваясь, иду к машине. Пусть думает, что напугал. Пусть верит, что обознался.

— Вот и умничка, — бросает он вслед и заходит обратно в кафе.

Ха! Ты бы ещё знал, какая! Хотя лучше не знай. Это пока мой маленький бонус в этой игре.

Подхожу к машине и быстро сажаю грязную задницу прямо на сиденье, идеально чистое после недавней химчистки.

Прости, Фло,

— мысленно извиняюсь перед машиной. Да-да, её зовут Фло. У всех девушек машины носят имена, и моя не исключение. Такая хорошенькая, послушная, с гладкой приборной панелью. Она заслуживает имя с характером.