Саграм. До шрама

Чёрт! Опять чувствую взгляд. Нетрудно догадаться чей, окна в кафе панорамные. Дедулька не может удержаться и следит за мной. И вот теперь у меня вопрос: почему никто не вышел на помощь⁈ Ведь кафе было почти полным и меня там все знают. Почему никто даже полицию не вызвал? Или мы теперь живём в обществе, где можно душить людей на улице, и никто глазом не моргнёт? А может… может, мы действительно были невидимы для остальных? Как он это сделал? Весь наш диалог происходил в каком-то изолированном пузыре. Всё было слишком тихо. Слишком незаметно. Слишком ненормально.

Зорак. Так он представился. Имя странное, какое-то инопланетное? Определённо он не просто человек. Возможно, даже не человек вообще. Всё указывает на то, что он из того же закрытого клуба. Той же расы, к которой принадлежит Касл. Омеговцы, как их там…

И да, если мне не показалось, я увидела тот самый тонкий, светящийся узор. Он начал проявляться у него на шее, когда Зорак разозлился. Но тут же исчез.

Вопрос в том, сколько таких Зораков ещё ходит по улицам?

* * *

Я остановилась перед светофором на выезде на главную трассу и наконец-то смогла вздохнуть спокойно. Вытерла фальшивые слёзы и коварно улыбнулась. Как я его, а? Левой, правой, потом двумя, следом под дых. И всё это — слезами. Идиот, повёлся как ребёнок.

Но сквозь эти нервные мысли пробилась одна: «Щит-фантом. Маскирующий. Копирующий человеческие параметры». Зачем, к чёрту, на меня его ставить? Был бы хотя бы смысл. В фантастическую Беллу из «Сумерек» я не преобразилась, а осталась таким же абсолютно нормальным человеком, без каких-либо изменений. Даже обидно. И кто из них, к чёрту, его поставил?

Кайрон? Касл? Всё, что у меня от них осталось, это фантомная защита, узоры в памяти и привычка по субботам ходить по кафе как сталкер. Мило, правда?

Тянусь к телефону, набираю номер. Один гудок. Второй. Третий… На четвёртом слышу ответ.

— М-м-м, малышка… Это что, сон? Или ты правда мне звонишь?

— Это сон, — таким же игривым тоном отвечаю я.

— Ты раздетая.

— Ты идиот, — не удерживаюсь от улыбки.

— А что сразу идиот? Это же мой сон? Мой. Вот ты мне и снишься раздетой. Хотя нет. Ты в охренительном сексуальном чёрном белье, с чулками и на каблуках. Так лучше будет.

— А может, я в свитере, джинсах и кроссовках?

— Нееет, так скучно. Сексуальное бельё — определённо лучше, желательно кружевное.

— Твоя мама в курсе, что ты мечтаешь о таких взрослых вещах? Где ты, кстати, этого набрался? Из журналов? — подкалываю я его.

— Ага! Я их держу под подушкой, и каждое утро… ну, ты сама знаешь, — говорит он томным голосом.

— Фууу, Гейб! Ты отвратителен. Я не хочу знать подробности о том, как ты по утрам культурно беседуешь со своим… эээ… лучшим другом под одеялом.

От его громкого хохота я даже отдёргиваю телефон от уха.

— Это называется мастурбация. А я, между прочим, хотел сказать, что каждое утро я их читаю. Ты сама додумала остальное. Прямо завидую твоему воображению. Ну ты, мелкая, извращенка! — продолжает смеяться он.

А вот мне уже совсем не до смеха. При слове «мелкая» я вздрагиваю, и по щеке катится уже не фальшивая, а настоящая, тяжёлая слеза.

— Не называй меня больше так, ладно?

На том конце — тишина. Гейб замирает. Он не дурак и быстро понимает, что ляпнул лишнее.

— Ладно, не буду, — спокойно, серьёзно, без привычной игривости отвечает он.

Настроение как рукой стёрло. Всё же делаю над собой усилие, сейчас не время тонуть. У меня есть цель, и я её озвучу.

— Какие планы на сегодня? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.

— Если ты готова подарить мне ещё одну порцию искреннего смеха после того, как я испортил тебе настроение, то у меня никаких планов. Я весь твой, — отшучивается он, стараясь вернуть наш привычный ритм.

— Поехали со мной. Поужинаем в одном красивом месте.

Блин, как это прозвучало. Почти как приглашение на свидание.

— Ого! Да ты меня на свидание зовёшь⁈ Ай-ай-ай, как тебе не стыдно! А где же конфетно-букетный период? Учти, я натура утончённая, просто так в твою постель не прыгну.

Теперь уже я не сдерживаюсь и смеюсь. Широкая улыбка и тёплое щемящее ощущение. Как же я скучала по этому состоянию.

— Так что, пойдёшь со мной? Тебе там понравится… очень, — добавляю с нажимом.

— Но это не свидание, — тут же уточняет он.

— Но это не свидание, — вторю, не моргнув.

— Фух, прямо камень с души. А то я уже начал бояться, что ты коварно обольщаешь меня.

— Ну как тебе не стыдно⁈ — изображаю обиду. — Думаешь, я на такое способна?

— Ну раз ты настаиваешь… придётся поверить. Когда за тобой заехать?

— Эй! Ты что, забыл? Это я посягаю на твою непорочность, а значит, мне и заезжать!

— Не-не-не! Тогда лучше на месте встретимся, а то если моя мама тебя увидит, сразу заставит на мне жениться, — хохочет он в трубку.

Я тоже уже смеюсь по-настоящему, без фальши. Щёки болят от улыбки, глаза от слёз. Если честно, обожаю его глупые шутки. Обожаю дурачиться с ним. Он умеет так вытаскивать из тьмы.

Кстати, он живёт абсолютно один. В небольшой, но уютной квартире недалеко от кампуса, где всегда пахнет кофе и чем-то вкусным с корицей. Вечно неубранная кухня, вечно тёплая атмосфера. Несмотря на творческий беспорядок, там по-домашнему спокойно. Как будто у него есть собственный рецепт, как делать жизнь легче.

— Будешь в пять? — спрашиваю его перед тем, как положить трубку.

Гейб отвечает писклявым притворным женским голосом:

— Мне как настоящей леди можно и опаздывать.

— Гейб… — я становлюсь серьёзной.

— Буду даже раньше, малышка. Не переживай, я буду рядом. Подержу тебя, а если придётся, даже по морде кому-то дам.

А ведь он всё понял. С первой секунды нашего разговора он осознал, что нужен мне. Нужен в качестве поддержки и твёрдого мужского плеча. Как якорь. Как друг, на которого можно облокотиться, когда ноги подкашиваются. Гейб и я — странный тандем. Он лёгкий, болтливый, как ветер с улицы, всегда с глупыми шутками и приторным юмором. А я ранимая, уставшая от всего и всех, даже от самой себя. Но вместе мы как пазл. Он не лезет в душу, но всегда стоит рядом. Иногда этого достаточно. Я его люблю — как брата.

— Спасибо, Гейб.

— До встречи, трусишка. Не опаздывай… и не забудь цветы, — раздаются гудки.

Клоун! Еду до следующего светофора и скидываю ему адрес Lumière. На следующем перекрёстке останавливаюсь у цветочного бутика и покупаю букет.

«Ни пуха, ни пера»,