Страница 76 из 122
Нам с девочками выпали Дарк и невероятно строгий Андрей — тот самый археолог, который первым обнаружил эти пластины. Он был настолько суров, что в гроте мы дышали по разрешению. К счастью, он сопровождал нас не каждый день. Иногда цербер отсутствовал, и тогда мы могли все расслабиться.
И когда я говорю «все», я имею в виду и Дарка тоже. Не могла понять почему, но он явно опасался Андрея. Между ними постоянно вибрировала осторожность, граничащая с враждебностью. Иногда мне казалось, что они похожи. Одинаково высокие, крепкие, с идентичной тяжёлой аурой. Если бы не знала, что Андрей человек, я бы сочла их родственниками. А так оставалось только пребывать в недоумении.
В один из дней я наблюдала за ними в фитнес-зале. Опять зал, опять тренировки. Похоже, жизнь меня ничему не учит. Ну, да и ладно. Они проводили спарринг, или, скорее, делали вид. Удары были слишком яростными и мощными для тренировки. Я знала потенциал Дарка и его сверхчеловеческую скорость, но Андрей меня поразил. Он не был так быстр, но бил не менее сокрушительно. При этом Дарк даже не пытался скрывать свою истинную природу, а археолога это ни капли не удивляло. Он лишь бормотал:
«Предсказуемо»
, — и продолжал махать кулаками.
Уверена, Андрей прекрасно знает, кто эти ребята. А может, и вовсе работает на них.
В тот день меня не поймали. Я тихо прикрыла дверь и вышла, ощущая на плечах тяжесть миллионов вопросов. На нашей Земле что-то происходит. Что-то, о чём все предпочитают молчать. Возможно, в это посвящены лишь избранные, а правительство действительно пребывает в счастливом неведении.
Наша группа, кстати, была сформирована исключительно из девочек. Дарк, да и Скотт тоже, не подпускали к нам ни одного парня. Брат Касла всё время держался возле меня, как преданный пёс на границе. Стоило на пару секунд отвлечься и заговорить с кем-то из мужской части экспедиции, как он тут же вырастал рядом. Смотрел. Оценивал. Прикрывал, будто я ценная дипломатическая единица. Прямо профессиональная дуэнья.
Как сейчас помню первый день приезда. Мы с Линой спокойно пили кофе в столовой, обсуждали жуткий перелёт и попытки согреться. Кстати, насчёт условий — зря нас так пугали. База выглядела так, будто кто-то решил построить высокотехнологичный научный центр в мире ледяного постапокалипсиса. Не пятизвёздочный отель, конечно, но точно не дыра.
Это была смесь научной станции, военного объекта и продуманного кемпинга — только без костров и с Wi-Fi, который вечно «временно отсутствовал». Комплекс состоял из нескольких жилых модулей, соединённых утеплёнными переходами, напоминающими сочленения инопланетного животного. В главном корпусе располагались администрация, столовая, медпункт и диспетчерская с огромным экраном. На нём постоянно обновлялись погодные сводки, активность почвы и маршруты групп — яркие точки, медленно ползущие по цифровой карте кратера.
Жили мы по канонам жанра. То есть девочки по двое, парни по четверо. Кровати удобные, шкафчики маленькие, но нам хватало. Охрана, датчики, камеры — всё предельно серьёзно. Здесь с безопасностью никто не шутил.
Каждое утро команды отправлялись на раскопки по чёткому графику. Мы спускались в кратер, как в пасть земли, по закреплённым тросам. Работали в связке с учёными и охраной. Это была не просто археология, а разведка на грани науки и невозможного.
Несмотря на паранойю в виде запрета на съёмку и конфискованные гаджеты — в Батагае у нас отобрали всё, вплоть до наушников — никто из нас не жаловался. Мы чувствовали себя избранными. Пока по ТВ трещали о ерунде, мы находились в эпицентре событий, о которых не расскажут в вечерних новостях. Это чувство было почти наркотиком.
Так вот, о парнях. Молодые, улыбчивые исследователи едва успели представиться и присесть за наш столик, как из ниоткуда возникли Скотт и Феликс. Подсели и начали так активно беседовать с нашими новыми знакомыми, будто нас не существовало вовсе. Они вели разговор так искусно, что нам и слова вставить не давали.
Я была в бешенстве! Лина тоже. Мы стреляли глазами, подавали сигналы, разве что транспаранты «УХОДИТЕ!» над головами не держали, но всё бесполезно. Прилипли к нам как пиявки. Стоило понятливым парням вежливо попрощаться, как наши «няньки» синхронно поднялись и удалились.
—
Козлы недоделанные
, — буркнула Лина по-русски, провожая их злым взглядом.
—
Я всё понял,
— отозвался Дарк, даже не оборачиваясь.
Мы переглянулись. Они что, все знают русский⁈
— Эх, какие пацаны пропали из-за этих надзирателей, — вздохнула Лина трагично, будто уронила любимую заколку в вечную мерзлоту.
— Ыхм, — только и смогла выдавить я, до сих пор переваривая, насколько ловко нас изолировали.
И тут, между глотками остывшего кофе, до меня вдруг дошло. Эвелин совершенно не бегает за нашими сопровождающими.
— А как так вышло, — спросила я, подавшись вперёд, — что тебе ни один из этих «гладиаторов» не приглянулся? Все девчонки за ними хвостом ходят, а ты — ноль реакции.
— Почему сразу «не приглянулся»? Такие экземпляры не могут не нравиться. Я не исключение, — спокойно ответила Лина, глядя мне прямо в глаза. — С чего ты решила, что я особенная?
— Ну… ты не носишься за ними с выпученными глазами.
— А я что, идиотка, бегать? Может, я слегка и влюбилась, но достоинство ещё не потеряла. Пока, — с ухмылкой добавила она.
Мы тепло и легко рассмеялись. Я уже готова была закрыть тему, но любопытство взяло верх:
— И-и-и? Кто же этот таинственный счастливчик?
— Твой парень, — бросила Лина без тени стеснения.
Смех оборвался, и мы притихли. Хотя никогда не говорила, что у меня кто-то есть, я сразу поняла, о ком она. Внутри всё сжалось, словно холодная ладонь стиснула сердце. Смешно, правда? Он ведь мне никто. Ни одного обещания, ни одного признания. Только секс, который казался чем-то больше. Но каждый раз, когда речь заходит о нём, внутри будто что-то щёлкает.
Разговаривать расхотелось. Я встала, собираясь уйти, но Лина перехватила мою руку и почти скомандовала:
— Сядь! Эй, я пошутила. Он у тебя, как камень. Хмурый, злой. Меня такие не вдохновляют.
Облегчение пронеслось по венам судорожным вздохом. Словно кто-то внезапно отпустил горло.
— Дурацкие у тебя шутки, — проворчала я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— Может, и дурацкие, но видела бы ты своё лицо. Кстати, как его хоть зовут?