Страница 64 из 122
— Нет, мелкая. Не понимаешь, — его голос тихий, но гнев нарастает. — Поняла бы, не осуждала бы сейчас.
— Да ты прав, мать твою! — срываюсь я, злясь уже не только на него, но и на себя. — Ни черта не понимаю! Потому что ты целуешь меня, обнимаешь меня, ревнуешь… тоже, и при этом не даёшь нам ни единого шанса!
— Нет никакого «мы»! — взрывается он в ответ. Его голос режет воздух.
Он орёт на меня?
Касл продолжает:
— Слышишь? Нет! И никогда не было, и…
Он замолкает. Не договаривает. Но и так понятно, что должно было последовать.
«…и никогда не будет».
Касл окончательно теряет контроль. Зубы стиснуты, дыхание сбилось, плечи будто стали шире, массивнее. Он буквально наливается силой, как перед взрывом. Я не удивляюсь. Только вздрагиваю, когда он кричит так, что весь дом, кажется, сжимается от эха. Одна слезинка скатывается по щеке, и я быстро смахиваю её.
Слова закончились. Он действительно прав: нет никакого «мы», никогда не было. Мне становится тошно от самой себя — от того, как легко позволила себе поверить и помечтать. Он поставил точку. Нет — он воткнул её мне под рёбра. Медленно, с нажимом, так, чтобы я прочувствовала каждый миллиметр раны.
А я просто стою. Каменная. Холодная и пустая. Горло дёргается, словно проглотила ком, а сердце пытается отстучать себе путь наружу. Не хватает воздуха. Кажется, если вдохну, начну рыдать и на этот раз уже не остановлюсь. Но я больше не плачу. Не позволю себе этого при нём. Не упаду на колени и не попрошу выбрать меня.
Он сделал свой выбор. Я тоже сделаю свой.
И да, я буду реветь, но потом. Буду смотреть грустные фильмы, слушать музыку и есть много шоколада. Да, мне больно. Да, внутри будто всё располосовано тонкой нитью, но я выдержу. Потому что я — это я. Не его. Не чья-то, а своя. И как бы сильно мне ни хотелось его, я себе дороже.
Я киваю. Один раз, второй. Кусая губу до вкуса металла, сдерживая рвущиеся всхлипы.
— Пароль: Xfiles123byLisa, слитно, — говорю тихо, отворачиваясь.
Очевидно, это конец. Последний раз, когда я его вижу, и последний, когда чувствую рядом его дыхание. И всё, что я могу сейчас — это не разреветься, сохранить остатки гордости и как можно быстрее убраться отсюда.
— Ноутбук пришлёшь службой доставки, — я выдаю из себя эти слова с неестественным металлическим спокойствием, делая шаг к двери.
Не успеваю отойти, как меня резко дёргает назад. Он хватает меня, вдавливает в свою грудь так крепко, что из лёгких вырывается сдавленный выдох.
Касл смотрит прямо в меня. От сдержанного призрака не осталось и следа: взгляд тёмный, глубокий, зрачки расширены до предела. От него исходит почти осязаемая мощь. Видно, как тяжело ему сдерживаться. Лицо напряжено, челюсть сведена — он борется с диким порывом. Сквозь зубы цедит:
— Чёрт, Лисса… Почему с тобой всё так сложно?
Резко подхватывает меня за бёдра и усаживает на край стола. Такое было однажды: другой дом, то же напряжение, но теперь всё иначе.
Мой вздох. А затем поцелуй.
Грубый, жадный, наказывающий. Касл вкладывает в него всю ярость, плавящуюся в его теле, и я не против. Мне необходима его потеря контроля. Важно почувствовать себя — пусть ненадолго — его женщиной. Я отвечаю с той же силой. Пальцы зарываются в его волосы, его ладони блуждают по моему телу, сводя с ума. Когда прикусываю его нижнюю губу, он издаёт глухое рычание. Всё моё существо наливается жаром от его движений и обжигающего дыхания.
Он отрывается от губ и осыпает шею поцелуями: короткими, влажными, обжигающими, словно заклиная мою кожу. Открываю глаза и наблюдаю, как на его коже проступает тот самый узор. Тот, что видела год назад. Чужой, инопланетный. Не пугает — возбуждает ещё сильнее. Украду это воспоминание, спрячу поглубже, чтобы перебирать по ночам.
Обвиваю ногами его бёдра и притягиваю к себе, заставляя окончательно потерять связь со здравым смыслом. Если это наш последний раз, хочу, чтобы он запомнил каждый миллиметр моего тела. Чтобы ему было так же хреново, как и мне, от мысли, что больше никогда ко мне не прикоснётся.
Он рывком задирает юбку. Когда успел сбросить рубашку — не замечаю. Мир сужается до его обнажённого торса, пугающе мощного и действительно неземного. От рисунка на шее вниз по рельефу мышц расползаются живые линии. Пульсируют призрачным светом, обжигая холодом и обещанием чего-то запредельного.
— Лисса. Останови меня… — выдыхает он хрипло, почти срываясь на звериный рык.
— Не надо… — шепчу в ответ.
Кожей ощущаю его рваное тяжёлое дыхание. Вся его колоссальная сила уходит на одну-единственную цель — сдержаться, не раздавить. Но я больше не хочу безопасности. Мы оба балансируем на краю.
Ладонь ложится на его щёку, он целует её в центр, а затем снова прильнул к моим губам. На этот раз очень медленно и бережно. Как будто склеиваем что-то разбитое, собираем по осколкам. Он целует меня так, словно извиняется за крики, за боль и за то, что никогда не сможет принадлежать мне до конца.
— Лисса… — голос глухо прерывался между поцелуями на моей груди.
— Ммм?..
— Скажи «нет».
Коснулась его лица, провела пальцами по линии челюсти и прошептала:
— Не могу. И не хочу.
Его пальцы скользнули по позвоночнику, вызывая дрожь. Он будто наизусть знал все мои точки. Я инстинктивно выгнулась навстречу. Наши тела искали друг друга с той безумной нуждой, что бывает только между теми, кому не суждено быть вместе — но кто больше не может быть врозь.
Он вошёл резко и глубоко, я вскрикнула. Лёгкая боль и наслаждение слились воедино. Боль — потому что с того единственного раза прошла вечность. Удовольствие — потому что только сейчас осознала, как отчаянно в нём нуждалась. Всё моё существо отзывалось на его ритм. Так и должно было быть с самого начала.
Мои стоны и его тяжёлые выдохи наполняли комнату. Движения уверенные, каждое прикосновение отзывалось вспышкой молнии. Я теряла разум. Снова теряла себя. В какой-то момент всё сорвалось. Натянутая внутри струна лопнула, и я взорвалась мощным оргазмом. В ту же секунду Касл перестал сдерживаться. Толкался всё яростнее, узор на шее начал мерцать.
Как же сладко было осознавать, что он теряет голову из-за меня. Судя по источникам, их знаки светятся только при полной утрате контроля. Сжав зубы, он напрягся всем телом, зарычал и кончил. Блаженство накрыло нас обоих.