Саграм. До шрама

Замерли, прижавшись друг к другу. Это была последняя искра в темноте. Последняя капля правды среди лжи. Он знал, что уйдёт. Я знала, что не останусь. Но в этот момент мы были одним целым, и этого было достаточно.

В голове поселился страх: вдруг после всего он просто оттолкнёт меня, и я почувствую себя использованной вещью. Но вопреки мрачным ожиданиям, он не был холоден. Напротив — аккуратно взял меня на руки.

— Куда ты меня ведёшь? — шепчу.

— Я же только начал, принцесса, — ответил с хрипотцой, от которой по телу снова пробежала дрожь.

Мы вошли в его спальню.

Вывод вечера — я обожаю оральный секс. И, кажется, впервые начинаю понимать Клэр и её любовь к этому занятию.

КАСЛ

О чём я, чёрт возьми, думал? А точнее — чем я думал, когда позволил себе это? Лисса влюбилась. И для неё эта ночь теперь значит гораздо больше, чем просто секс.

После того, что произошло на столе, я честно пытался убедить себя:

Будь взрослее, Касл. Одень её, отвези домой, скажи, что это была минутная слабость. Побереги малышку. Она ведь тебе не безразлична.

Но, чёрт подери, я не смог. Одна мысль о её теле — и я снова твёрдый, как юнец, впервые увидевший женщину. Мы изводили друг друга почти всю ночь, и я до сих пор не насытился. Я зависим.

Меня даже не смутило, что я открылся перед ней и она увидела меня настоящего. Второй раз. И снова она не испугалась, не задала ни одного вопроса. Хотя какие вопросы могли остаться? Она перевела ту чёртову книгу. Я почти уверен, что там достаточно ответов, чтобы сложить мозаику. Или, по крайней мере, начать догадываться, кто я такой.

Её стоны, крики и мольбы о большем до сих пор звучат в моей голове, не давая соображать трезво. Не позволяя принять правильное решение. Как же всё сложно. Я не должен хотеть её, и в то же время хочу так сильно, что боль сводит пах. Она — стихийная аномалия. Попадешь в её эпицентр, и тебя расщепит на атомы. Мой личный яд и моя главная слабость. Теперь я знаю, как она выглядит.

Девчонка разрушает меня.

Как ураган, она ворвалась в мою жизнь и оставила после себя полный бардак. А теперь попробуй всё это расхлебать. До её появления всё было чётко: задания, цели, тренировки. А теперь я схожу с ума от мысли, что вынужден это прекратить. Что делать со всем этим хаосом?

Лисса спит, растянувшись на животе. Её длинные светлые волосы разметались по подушкам, словно мягкое сияние. Я люблю секс. Всегда любил. Но с Лиссой он оказался чем-то иным. Глубже и интимнее, чем я готов признать. Это было нечто настоящее.

Я покрываю её спину поцелуями, начиная от шеи и скользя вниз, к изящному изгибу поясницы. Она просыпается, и я, не теряя ни мгновения, перехватываю её за талию, насаживая на себя. Грубо, но ей это нравится. Моя маленькая, дерзкая извращенка.

Когда я в своём настоящем теле, мне тяжело сохранять нежность. Я позволяю себе полностью раствориться в ощущениях. Приподнимаю её бёдра выше, заставляя опереться на руки. Одной рукой жёстко наматываю её волосы на кулак, не давая шанса отстраниться, а пальцы другой начинают дразнить клитор.

Стоны заполняют комнату. Чувствую, что она готова взорваться, но мне слишком мало. Я не позволю ей кончить так скоро. Это было бы слишком просто. Тяну её за волосы, заставляя прогнуться, прижимаю спиной к своей груди и продолжаю движение в новом ритме.

Это пьянящее чувство — обладать ею так, когда она полностью заключена в моих объятиях. Поза не такая глубокая, но дьявольски чувствительная и интимная. Почти идеальная, чтобы увести её от края и не дать сорваться в оргазм слишком быстро. Я ласкаю её грудь, целую шею, до отметин кусаю кожу на плече и продолжаю дразнить её клитор.

Не знаю, что сводит меня с ума больше: владеть ею вот так, когда она полностью в моих объятиях, или когда я наклоняю её и вхожу максимально глубоко. Пожалуй, мне всегда нужна эта комбинация.

Снова направляю её вперёд и ускоряю темп. Лисса тихо возмущается — ей понравилась близость предыдущей позы, но я нахожу компромисс: прижимаюсь к её спине, покрывая кожу поцелуями, одной рукой обнимая её за талию. Но мне становится слишком нежно. И снова отстраняюсь.

Смотрю на её спину, на дрожь мышц под кожей и понимаю: это единственный способ владеть ею по-настоящему. Не только телом, но и её дикой, непокорной душой. Мои бёдра работают в ритме, не оставляющем ей времени на размышления — только на чистую реакцию. Каждый сдавленный крик, который она пытается заглушить в подушке, пьянит сильнее любого алкоголя. Узор снова горит, но мне плевать. Я в ней, она подо мной, и в этот момент не существует ничего, кроме этого влажного шума страсти.

Мы кончаем вместе. Хочу так всегда.

Она что-то бормочет о том, что у неё всё болит и ещё одного раза она просто не выдержит, и засыпает в моих объятиях. А я так и лежу, не в силах сомкнуть глаз до самого утра.

Вот что, мелкая, мне с тобой делать? Ты забралась глубоко внутрь и устроила там саботаж.

* * *

Смотрю на красивое спящее тело рядом со мной и, как надеюсь, принимаю правильное решение. Она мирно дышит, не подозревая ни о чём. Её губы слегка припухли от наших поцелуев, а на коже ещё видны лёгкие укусы и алые следы. Возможно, я мудак, но мне нравится, что её тело хранит память о нашей ночи. Доказательство того, что она была моей.

Лисса медленно просыпается. На её лице появляется счастливая, лениво-удовлетворённая улыбка. Я, признаться, приятно удивлён: в моей девочке явно скрывается здоровый сексуальный аппетит. Она открывает глаза, встречает мой пристальный взгляд и хмурится. Мы долго молчим, словно играем в «гляделки», и ни один из нас не решается заговорить первым.

Охренеть. Мне действительно нечего сказать. Точнее, не знаю, что можно произнести сейчас. Я боюсь заговорить. Боюсь ранить её сильнее, чем уже ранил миллион раз.

— Не бойся, я не притащу тебя в ЗАГС, — первой нарушает тишину Лисса.

Она натянуто улыбается. Фальшь — это вообще не про неё. Ей она не идёт. Она совершенно не умеет врать.

По-прежнему молчу.

— Лисса… — начинаю я, но замечаю, как её лицо темнеет, и как с каждой секундой исчезает утренняя лёгкость. Всё равно заставляю себя продолжить. — Я…

— Касл, — перебивает она спокойно, но твёрдо, — не знаю, что ты собирался мне сказать, но позволь сначала мне.

Киваю.

— Это был чудесный день, ночь… и утро, — на её щеках вспыхивает румянец, и это выглядит чертовски соблазнительно. — Но это был всего лишь секс.