Страница 59 из 122
Мой первый контакт с латинским языком произошёл задолго до Анны, когда я вёл наблюдение за развитием культуры Европы в IV–V веках. Тогда я пробыл на Земле почти два десятилетия, маскируясь под библиотекаря при монастырской школе в Галлии. Я читал их манускрипты, хранил копии трактатов, писал — под псевдонимами, конечно — даже пару богословских эссе. Тогда я понял одну важную вещь: язык — это не просто средство общения. Это — код эпохи. И лучший способ спрятать правду — это записать её в коде, который уже никто не читает.
С тех пор латинский стал для меня чем-то вроде личного сейфа.
Теоретически, если кто-то из моих найдёт эти записи, он потратит месяцы на дешифровку. Если вообще станет заморачиваться.
А я? Я знаю латынь так же, как свою родную речь. Я жил в ней. Я думал на ней. И это делает её идеальной маской'
* * *
Перевод. Запись из дневника
'1618 год, 10 января
Чёртова лошадь!
Кто бы мог подумать, что я могу потерять свою жену из-за какой-то лошади⁈
Я не могу её потерять.
Не могу!
Она упала. Сломала несколько рёбер. Сейчас я держу её в искусственной коме. Роботы уже исправили всё, что могли — восстановили и стабилизировали. Но не это её убивает. Анна умирает от энергетического отторжения.
Её биосистема начинает распадаться изнутри. Впервые за десять лет её организм дал сбой. Причина? Слишком долгий контакт с моим биополем.
Слишком мало энергетических потоков на этой планете.
Если бы мы были на Омеге, планета бы всё исправила.
Если бы они мне не отказали…
Сколько «если бы»…
Мы не из одного мира. И Земля, и её обитатели ещё не готовы к нам. К нашей сути. Мои частоты, моя энергия, мои прикосновения — всё это медленно разрушало её. Я заставил её носить камни Омеги и поил её препаратами, которые, как я думал, будут усиливать её иммунитет. Программировал её сон, чтобы тело не страдало от старения. Но я ошибся. Она не выдержала.
Внутренний сбой начался ещё месяц назад — я видел изменения в её анализах, но тогда не придал этому значения. Думал — адаптация. А банальное падение с лошади сработало как катализатор процесса.
Полный отказ энергетической системы. Нервы, клетки, дыхание. Всё гаснет. Она просто… тухнет. Как свеча без кислорода.
Никакие нанороботы не могут восстановить её. Они даже не распознают, в чём сбой.
Впервые за долгое пребывание на Земле я не знаю, что делать. Это моя вина. Я знал, насколько хрупкими бывают люди. Знал и не уберёг.
Если отключить аппараты и убрать роботов — она умрёт. А я не выдержу. Я не смогу без неё и без её улыбки. Без её смеха. Без её прикосновений и привычек, которые сводят меня с ума и делают меня живым.
Боль рвёт меня на части, и мне хочется выть и орать на весь мир, потому что у меня есть всего несколько часов, пока её сердце окончательно не сдастся. Что будет потом, не знаю. Но я клянусь: если она умрёт — я уничтожу всё. Каждую нашу базу. Каждую лабораторию. Каждый чёртов маяк и передатчик, спрятанный по всей Земле.
Пусть Омега посчитает это предательством. Пусть пошлёт за мной следователей.
Мне плевать. Без неё этот мир — пустой. Эта планета — мёртвая.
Я разорву всё в клочья, если она умрёт.
Не хочу быть учёным. Не хочу быть «наблюдателем». Я хочу быть её мужем. Только её.
И если её не станет — никого не станет'
* * *
Я остановилась.
Пальцы сжали ручку так сильно, что побелели костяшки. Сердце пропустило удар.
Это уже не было просто чьим-то безумным псевдонаучным романом. Я чувствовала эту почти физическую боль, как будто она вытекала из букв прямо мне под кожу. Этот мужчина, кем бы он ни был, терял свою жену. Не в битве. Не в эпидемии.
Он терял её по своей вине.
Пару месяцев спустя
Перевод. Запись из дневника
'1618 год, 14 января
Я удерживаю её тело в потоке непрерывной энергии уже семьдесят два часа и пять минут. Кто бы мог подумать, что я дойду до этого? Мне пришлось переступить запреты, нарушить кодексы и сжечь границы и всё ради одной женщины. Ради моей жены. Не готов её терять. Ни как учёный, ни как живое существо. Без неё я — ничто. Лишь остаток неудавшегося эксперимента, тень самого себя.
Когда до системного отказа её организма оставались считанные минуты, я принял, возможно, самое безрассудное решение в своей жизни.
Я снял все энергетические щиты. Даже базовые, защищающие структуру моего ядра, и открыл первичный канал связи — тот самый, через который проходит поток Омеги. И поделился им с ней.
Мы, омеговцы, за сотни тысяч лет научились управлять внутренней плазменной энергией — уникальной биосубстанцией, не имеющей аналогов на Земле. Она служит нам не только источником силы, но и инструментом: для перемещения в пространстве, усиления чувств и молекулярной диагностики. В редких случаях — для временной передачи жизненного импульса другому омеговцу.
Но только омеговцу.
Человеческий организм несовместим с нашей энергосетью. Разные частоты, разные ядра ДНК, иная логика клеточного взаимодействия. Внешне мы схожи, не более. Мы чуть выше ростом, плотнее, но главное отличие скрыто внутри: мы — носители ядра. Они — нет.
Я пробовал до неё. Десятки раз. Каждый, с кем я пытался установить энергетический мост, погибал. Их тела сгорали от перегрузки, нервная система не выдерживала даже слабейшего импульса. И если быть честным, я не жалею ни об одном из них. Большинство были отбросами этого мира. Исключением стала первая жена. Тогда я ещё надеялся, что смогу сдвинуть предел и изменить их природу.
Если бы удалось, я бы создал человека, способного к репродуктивному синтезу с омеговцем. Наши клетки из-за плотности ядра слишком нестабильны для человеческой яйцеклетки. Оплодотворение невозможно. Я искал выход. Мы все ищем. Тысячи нас разбросаны по Земле с одной задачей — адаптировать наш геном.
Спустя столетия мы так и не преуспели. До этого случая.
С Анной — всё иначе. Её тело не сгорело, оно не отторгло мой поток. Я чувствую, как мой первичный импульс циркулирует в ней. Пусть слабо, пусть едва ощутимо, но она жива.
Моё тело онемело. Голод скребёт внутри, жажда сушит горло и сознание плывёт, но я не смею отойти. Не могу прервать поток. В первые часы я просто сидел и ждал. Ждал, что её сердце остановится, как у всех остальных. Ждал, как приговора. Но её система не отторгла меня и начала впитывать энергию. Активно. Неосознанно, но жадно. Каждая клетка её тела будто распознала мой импульс и вцепилась в него.