Саграм. До шрама

Дошла до своего столика, нарочито беззаботной походкой — в своих любимых каблуках и с той уверенностью, которую дарит хороший макияж и намерение изменить свою жизнь. На мне было надето белое тоненькое платье, готовое хоть для алтаря. Не уточняю какого, но мы с вами знаем два типа: при замужестве и жертвенный.

Но вернёмся к нашему «ресторану», если, конечно, можно так называть это гламурное логово городских эстетов. Атмосфера заведения была настолько вылизана до блеска, что казалась почти театральной, и местные новости совсем не вписывались в эту идиллию.

Мне подали меню. Вежливые приветствия, дежурные улыбки, навязчивое предложение местного крафта. Но я сразу отсекла гастрономические прелюдии, отшутившись, что сегодня мой градус должен быть значительно выше.

— Виски с содовой, — сказала я, — и две дольки лимона, пожалуйста.

Не самый типичный выбор для меня, но сегодня он был обязательным элементом ритуала. Немного горечи. Немного свежести. И лёгкая цитрусовая надежда, что вечер всё-таки сложится.

Устроившись поудобнее, я начала неторопливо рассматривать соседние столики, разумеется, ради статистики. Неподалёку сидела парочка: он — в светлой рубашке с закатанными рукавами, с чуть растрёпанными волосами, словно только что вышел из рекламы кофе. Она — миниатюрная брюнетка с живыми глазами и смехом, который разливался по залу, будто каждый рассказанный им анекдот был шедевром стендапа.

Да, смеялась она чуть громче, чем стоило бы в таком «элегантном» месте, но выглядело это… мило. Настолько мило, что мне даже стало немного завидно. Они смотрели друг на друга с такой откровенной нежностью и ненасытным интересом, будто каждый взгляд был их личным поцелуем. Мистер «влюблённые глаза» поднял взгляд и поймал мой как раз тогда, когда я залипла на них уже несколько минут — тоже с глупой улыбкой на губах. Он подмигнул мне, я не смутилась и подмигнула ему в ответ, но тут же отвела глаза и сделала глоток виски, который в этот момент показался намного крепче, чем пару минут назад.

У барной стойки обосновалась шумная мужская компания, человек пять, не меньше. Они оживлённо спорили, жестикулировали и перебивали друг друга, будто решали судьбу мира… Судя по их слегка стеклянным глазам и завышенному уровню энтузиазма, алкоголь уже основательно вступил в свои права.

Бармен с дежурной профессиональной улыбкой уже в третий раз вежливо, но с явным напряжением предупредил: если они не угомонятся, придётся вызвать полицию. Парни, конечно, кивали, клялись, что всё под контролем, и спустя пару минут продолжали в том же духе.

Я украдкой наблюдала за ними с лёгким недоумением. И кто-то из них должен стать моим первым? Спасибо, но нет.

Методично осматривала всех мужчин в зале с точки зрения перспектив. Но, увы, ни один не тянул на роль достойного кандидата для моего первого, гм-гм… опыта. Никого, кто вызвал бы желание сказать: «О, давай ты будешь моим официальным билетом в мир телесных и развратных радостей». Все были в паре.

Кроме одного.

Напротив меня, в том самом «центре, который не центр», сидел мужчина и медленно потягивал свой напиток. В прозрачном стакане не было льда или янтарного блеска выпивки. Только плотная тёмная жидкость, напоминающая холодный крепкий кофе. Очевидно, он был здесь не один: оставленные приборы, хаос недоеденного блюда и искрящийся бокал шампанского красноречиво говорили о том, что его спутница (или спутник) временно покинула поле боя.

Он был красив той породистой красотой, которая пугает своей безупречностью. Прямая спина, уверенная посадка и абсолютная индифферентность к окружающему шуму. И скука. Ему было невыносимо, до одури скучно. Он медленно разрезал мясо в тарелке, с механической точностью отправляя куски в рот, и так же неторопливо жевал.

С очередным движением вилки он поднял глаза и зафиксировал мой взгляд. Поймал меня на подглядывании.

Я не отвела глаз и не улыбнулась в этот раз, а продолжала изучать его, словно неодушевлённый предмет. В конце концов, созерцание не табуировано законом, хотя наше общество и возвело вокруг него невидимые баррикады и придумало бредовый harassment. Ведь мы живем в мире жёстких социальных регламентов, где взгляд — это целая экспансия, а прямой зрительный контакт дольше трёх секунд в нашей культуре считывается либо как вызов, либо как сексуальная агрессия.

Люди боятся уже смотреть друг на друга и открыто улыбаться. Скоро дойдёт до того, что мы начнём спрашивать:

«Извините, можно я вам улыбнусь?»

Когда-то мы с подругой играли в одну глупую игру. Ловили взгляды случайных людей и держали, кто дольше. В кафе, в метро, на улице — где угодно. Простая игра, но почти неприличная, ведь это была проверка на право обладания пространством.

В этой игре я была абсолютным чемпионкой. Мне доставляло почти физическое удовольствие наблюдать, как в «сопернике» зарождается сначала лёгкое замешательство, а затем очередная капитуляция взгляда в сторону.

Дилетанты пытались спасти лицо улыбкой. На их любезность я отвечала ледяным спокойствием, превращая их попытку сблизиться в фарс. Отсутствие реакции смущало их сильнее, чем холод.

Смельчаки подходили знакомиться, явно считая мой взгляд прямым приглашением. Таких мой взгляд, подобно скальпелю, отправлял обратно на место.

И были мои любимые — скандалисты. Когда они начинали кипеть от возмущения, я вкрадчиво уточняла:

«Должно быть, у вас выдался ужасно тяжёлый день, раз вы решили сорвать злость на первом встречном?»

Это обезоруживало их окончательно, и их запал мгновенно угасал.

Но этот мужчина… он знал правила. Его взгляд был ровным, устойчивым, почти профессиональным, как у человека, привыкшего выигрывать без суеты. Мы застыли в этом безмолвном поединке, где воздух между нашими столиками начал медленно напрягаться. Впервые за долгое время я почувствовала, что мой неисчерпаемый ресурс наглости начинает истощаться.

Если бы не его вернувшаяся спутница, я бы, вероятно, впервые в жизни проиграла в свою же игру. Он неохотно оторвал взгляд от меня и перевёл его на подошедшую к его столику девушку.

Дуэль закончилась ничьей, но вкус почти поражения остался на губах вместе с крепким напитком.