Саграм. До шрама

Внутри всё клокочет и что-то сжимается. Кажется, я даже не дышала в этот момент. Идиотская обида разрасталась в груди, мешаясь с осознанием абсурдности ситуации!

Я не хочу в него влюбляться!

Он хищник. Слишком сильный, чтобы ему не подчиняться, и слишком закрытый, чтобы его понять, а моей неопытности не хватит, чтобы с ним тягаться. Ему нужна такая, как Кармен — покладистая интриганка, которая прекрасно научилась играть роли.

Я по-прежнему стою и злюсь. Точнее сгораю от ревности. Мне буквально хочется подойти к ним и нарушить эту идеальную картину. Выдрать её за волосы, его облить кофе, а потом швырнуть в них тяжёлым словарем латыни.

Унижаться и устраивать спектакль в таком жалком виде — последнее дело. Я выше дешёвых драм, поэтому заставила лицо превратиться в непроницаемую маску и стала ждать.

Наконец его величество соизволил вспомнить о моём существовании.

— Ты опоздала, — произнес он ровным, почти спокойным голосом.

Но я-то знаю, за этим спокойствием прячется вулкан. Да какой! Вот-вот рванёт. Чего он-то злится? Вулкан должен был ночью извергаться.

— Ни на минуту, — резко парирую я. — Я уже десять минут как торчу в компании вашей спутницы.

Ох. Я сказала «торчу»? Где моё хвалёное воспитание?

Похоже, в его присутствии оно испаряется со скоростью света. Как и вся моя вежливость.

Касл недовольно хмурится. И уже другим голосом, чуть хриплым, сдержанным, но от этого только опаснее:

— Лисса, ты сегодня будешь работать в моём кабинете, — приказывает он мне.

Я, наверное, сейчас ослышалась⁈ Да я же ему вторую пощёчину влеплю, если останусь рядом с ним, а клиентов бить нельзя, тем более, таких как он.

— Меня вполне устраивает зелёная комната наверху, мистер Рейнард, — отчеканиваю я с ледяной вежливостью, нарочито делая акцент на «мистере», чтобы он понял: никакого «ты» здесь больше не будет. — Тем более, уверена, что ваш кабинет сегодня будет украшен прелестной Кармен.

Не удержалась. Вот просто не могла пройти мимо.

Касл отпустил свою «гостью» — фу, даже думать об этом противно, — и медленно направился ко мне. Он шёл как цунами. Внешне спокойный, но несущий в себе колоссальную разрушительную мощь. Остановился слишком близко. Ближе, чем позволяли приличия, и навис надо мной, буквально заслоняя собой весь мир. Ему было плевать, что на нас смотрят. Он вёл себя так, будто нас здесь только двое.

Идиот. Он же портит мою рабочую репутацию! А она мне, вообще-то, дорога.

— Мелкая, — произнес он очень тихо. Ни одного лишнего децибела, ни тени крика, но в этом низком рокоте вибрировала прямая угроза. — Ты, по-моему, не до конца осознала наш вчерашний разговор.

Опять это «мелкая», да ещё и в присутствии посторонних!

У меня аж челюсть отпала.

— Я тебе не «мелкая», хам, — я сделала демонстративный шаг ему навстречу. Крошечный, но для меня он был объявлением личной войны.

Смешно, правда? Какая там война, какая борьба? С моим весом я даже пискнуть не успею, как окажусь в нокауте, если он решит применить силу. Но сейчас поле битвы было другим, и я гордо вскинула подбородок, не позволяя ему подавить меня морально.

Боковым зрением я заметила, как замерли дамы. Мария смотрела на меня с сочувствием и тихим ужасом, и даже Кармен застыла, растеряв всю свою спесь. А ей-то чего бояться? У неё «расположение босса» и полный шоколад. Даже собака пристально наблюдала за нами. Собака? Откуда она здесь взялась? Красивая, чёрная, и, судя по умному взгляду, явно сообразительнее хозяина. Слышал бы меня сейчас Касл!

Но мои мысли оборвались. Касл не стал продолжать спор. Он просто крепко взял меня за локоть, не оставляя пространства для манёвра, и повёл в сторону кабинета. Я не сопротивлялась физически, понимая, что в этой борьбе весовые категории слишком разные, но внутри меня полыхала лава. Это было унизительно.

Дверь за нами захлопнулась с тяжёлым, глухим звуком, от которого, казалось, задребезжали стекла.

— Ты испытываешь моё терпение, мелкая. Оно не бесконечно, в отличие от твоей безрассудности, — его голос оставался низким, почти тихим, но в нём слышался рокот приближающегося шторма. Касл навис надо мной, загораживая свет, словно грозовая туча. — Зачем ты намеренно меня провоцируешь?

Да сколько можно⁈

— Перестань меня оскорблять! — я не выдержала.

Мой голос сорвался на резкий, колючий вскрик, от которого у самой зазвенело в ушах. Раз он предпочитает играть в молчаливого тирана, значит, кричать за двоих придётся мне.

— Что я тебе сделала, чтобы ты позволял себе подобный тон? Это уже не просто хамство, это за гранью. Где твоё воспитание? Где манеры?

Я отчитывала его, как нашкодившего ребёнка, хотя дыхание спирало от опасной близости и страха, который приходилось прятать за гневом.

— Лучше бы ты была алкоголичкой… — почти неслышно пробормотал он себе под нос, но в тишине кабинета голос прозвучал как выстрел.

На секунду я замерла, не понимая, куда его вообще занесло. Какое отношение мои переводы имеют к его странным фантазиям о пьющих сотрудниках?

— Что⁈ — почти взвизгнула я, уже внутренне сгруппировавшись и готовясь к новой порции оскорблений.

— Переводчик-алкоголик, — повторил он, на этот раз громче, будто это была какая-то идеальная формула, которую он упустил.

— Кто? — я вскинула брови, окончательно теряя нить его логики.

— Мне стоило найти кого-то другого, — он наконец посмотрел на меня, и в его взгляде была странная смесь усталости и раздражения. — Кого угодно. Хоть пропойцу из подворотни, лишь бы не тебя.

Я задохнулась от возмущения. Это ударило сильнее и обиднее, чем его «мелкая». Теперь я отчётливо понимала, что он пытается сообщить. Для него я ходячая проблема, досадная ошибка в расчётах, от которой он бы с радостью избавился. В голове лихорадочно роились ядовитые реплики, но от шока в мозгу была абсолютная стерильность. Ни одной достойной гадости в ответ! Позже, когда я буду крутить этот сценарий в голове, найду много чего язвительного в ответ, но сейчас, как назло — пусто.

Касл провёл рукой по мокрым волосам, откинул их назад и закрыл глаза всего на секунду. А когда он открыл их…