Саграм. До шрама

В ответ я тоже начинаю злиться, хотя делаю это не так спокойно и красиво, как он. Но сам факт того, что я злюсь, это уже ощутимый прогресс.

Проснись, Лисса, та, которая злая змея, и начинай защищаться!

— Мистер Рейнард, вам никто не давал права вот так вторгаться в мою жизнь, в мой ноутбук и в моё свободное время, — бросаю я, стараясь сохранить максимально ровный голос.

Я высоко поднимаю подбородок, будто защищаю границы целой страны, хотя внутри мелькает мысль, что скандалить сейчас плохая идея. Потому что я вижу, как он меняется. Тяжело вздыхает, и его грудная клетка мощно вздымается, словно внутри бушует настоящая буря. Рубашка натянута до предела, кажется, швы вот-вот разойдутся с треском. Списывать происходящее на алкоголь было бы удобно, но одного бокала Pinot Noir явно недостаточно для коллективного помешательства моих чувств. Это происходит на самом деле.

Абсолютный диссонанс, но ожидаемая злость не проявляется. Напротив, он улыбается, продолжая гладить мою скулу. Только это не тёплая улыбка.

— Лисса, я трачу слишком много сил на то, чтобы оставаться вежливым, — тихо говорит он.

А я стою. Упрямо, гордо, с подбородком выше нормы, готова в любой момент плеваться проклятьями. Мозг предлагает три варианта: сбежать, драться или попросить Бога.

Сбежать не хочу. Драться не могу. Попросить не буду — Бог далеко. Выбираю четвёртый: стоять и не уронить в грязь чувство собственного достоинства.

— Отпусти, — с трудом нахожу в себе силы, но всё же противоречу ему.

Голос тихий, но всё же звучит. Уже неплохо.

Он не просто не отпускает, а наоборот, прижимает меня сильнее, будто решил выжать весь воздух. Мне нечем дышать, и всё, что я вижу, это его напряжённая грудь под безнадёжно натянутой рубашкой.

— Тебе страшно? — в его голосе слышится полное недоумение, словно он не понимает, чего мне бояться.

До ужаса!

— вопит внутренний голос, отчаянно размахивая белым флагом.

— Нет, — бросаю я вызывающе.

Кто это вообще сказал⁈

— Страшно, — утверждает он и медленно гладит мою спину своей огромной ладонью.

Это ты пытаешься меня успокоить?

Он наклоняется так близко, что его дыхание обжигает мои губы:

— У тебя сердце так бешено стучит, что сейчас меня сдует с дороги ударной волной.

Касл проводит носом по моей шее, снова вдыхает запах моей кожи — и в следующий момент целует меня. Никаких прелюдий. Только гнев, скрученный с жаждой контроля. Он перехватывает мой затылок, пальцы зарываются в волосы, фиксируя меня так плотно, что вдох становится возможным только один на двоих.

С каждой секундой я стараюсь помнить, что должна сопротивляться, но его губы настойчивые и горячие, не дают трезво мыслить.

Границы между «мной» и «им» стираются, и я теряю себя. Опять. Точно так же, как в наш самый первый раз.

Его пальцы на моей талии прожигают ткань платья, и когда он перемещает ладонь на мою грудь, моё тело предательски выгибается навстречу. Он сжимает её, а из моего горла вырывается тихий предательский стон — позорное свидетельство того, что я проиграла эту схватку самой себе.

Я приказываю себе остановиться, перестать отвечать на этот поцелуй и влепить ему хорошую пощёчину за наглость, но мозг где-то далеко. Видимо, решил, что ему сейчас не до этого.

Осталось только моё тело в его крепких объятиях.

А моему телу нравится. Всё. Его губы. Давление. То, как он прикусывает кожу у шеи. То, как держит меня, будто я уже его.

И вдруг всё это резко прекращается.

Прекращается⁈ Почему⁈

Я осознаю, что уже давно не в его объятиях.

Касл сидит в стороне и спокойно разглядывает меня. Противный такой, и при этом ещё умудряется мне подмигивать.

Ярость буквально клокотала во мне. Злилась на него за то, что нагло ввалился в ресторан и испортил вечер. За то, что посмел поцеловать меня без спроса. За то, что я, к своему стыду, ответила ему взаимностью — да ещё и наслаждалась этим. Но больше всего злилась за то, что он остановился, и теперь мои губы горели огнём, а тело требовало немедленного продолжения.

Задыхаясь от жгучей ярости, я не сдержалась и с размаху дала ему пощёчину.

Резкий хлопок разносится в ночной тишине.

Господи.

Я мгновенно осознала весь ужас того, что только что натворила. Его голова по инерции дёрнулась влево, и замерла там, словно сам не верил в то, что я сейчас его ударила. Касл возвращает голову мучительно медленно назад. Когда он снова смотрит на меня, мне становится по-настоящему страшно.

Не раздумывая, я разворачиваюсь, чтобы сбежать, но его железная рука перехватывает меня. Опять.

На этот раз он притягивает меня назад куда грубее, и я врезаюсь лбом в его подбородок. Между нами растёт огромное напряжение. Его глаза — если раньше они казались просто тёмными, то теперь чёрные, как бездна космоса. Жилка на шее бешено пульсирует. Я зажмуриваюсь, уверенная, что сейчас он…

— Я никогда не бью женщин, Лисса, — произносит он пугающе спокойно, прямо мне в губы, так ни разу не поднимая голос на меня, — Но я и пощёчин, просто так, тоже не получаю. За такое платят.

Я открываю глаза, в голосе у меня дрожит возмущение, но я говорю:

— За просто так⁈

Заткнись, Лисса. Просто замолчи и попроси прощение. Ты его ударила,

— вопит мой внезапно вернувшийся из отпуска мозг.

Но я уже не могу остановиться:

— За просто так⁈ Ты пришёл без приглашения, целовал и трогал меня без разрешения! И ты удивляешься пощёчине⁈

Он чуть наклоняет голову, переводит взгляд на мои губы, затем на мою кисть, которую крепко держит. Медленно проводит пальцами свободной руки сквозь свои волосы, пытаясь скрыть раздражение.

— Было так сложно ответить на моё первое сообщение? — бурчит он сквозь зубы.

— Я категорически не обязана тебе отвечать вне работы! За подобное вторжение вообще-то можно привлечь к судебной ответственности! — меня буквально трясло.

— Напротив, обязана, мелкая, — его ухмылка стала ещё шире, принимая циничный оттенок. — В соглашении всё чётко прописано. Клиент имеет полный доступ к переводу на любом его этапе, а также право задавать вопросы в любое время и в любой день. Ты бы это знала, если бы соизволила прочесть контракт.

— Я разорву его! — бросаю я ему в лицо.

— Принцесса… —

вот почему даже его издевательское «принцесса» звучит так сексуально?

— Ты не в том финансовом положении, чтобы судиться со мной.

— Ты мне угрожаешь?

— Да нет же. Оберегаю твои нервы, — саркастично отвечает он.