Страница 32 из 122
— Я успела разобрать всего несколько страниц, но текст крайне специфический, — продолжает Лисса, задумчиво вертя в пальцах нож. — Это не та латынь, к которой я привыкла. Честно говоря, ожидала старую научную рукопись, а оказалось нечто иное. Слишком сухой, почти протокольный язык. Там описываются физические процессы, которые кажутся абсурдными, и упоминаются элементы, которых я не нашла ни в одном справочнике.
— О чём именно речь? — подаёт голос Эдвард. Мысленно благодарю земных богов за его своевременное любопытство.
— Судя по первым фрагментам — о смещении планетарных орбит с катастрофическими последствиями. — Лисса переводит взгляд на него. — Но описано это не как миф или пророчество, а как расчёт. С цифрами, которых я не понимаю, и терминами, которые выглядят как анахронизм. Упоминаются неизвестные химические элементы, которых нет в таблице Менделеева. Для древней рукописи это слишком технично, а для современной мистификации — слишком сложно. Честно говоря, мистер Рейнард, у меня закралось подозрение, что вам продали очень качественную, но совершенно нелепую подделку. Хотя захватывающую.
Она с лёгким сожалением улыбается мне. Я отвечаю ей такой же улыбкой, широкой и впервые за вечер искренней.
— Теперь ты просто обязана закончить этот труд, — произношу я, сознательно игнорируя её скепсис. — Мы оба должны узнать, чем закончится этот «роман».
Смотрю на Лиссу, пока она смеётся над шуткой Эдварда. Лёгкая, живая, абсолютно до последней клетки земная. Но внутри меня всё тянет. Её слова о книге. Она даже не поняла, что именно произнесла, но в моём сознании они отозвались эхом нашего приговора.
«Смещение планеты с орбиты», «катастрофические последствия», «неизвестные химические элементы» — она только что озвучила то, что мы скрываем десятилетиями и называем Парадоксом. То, что уничтожило наш генетический цикл и обрекло Омегу на медленную смерть.
Фантастика
, — ещё сказала она.
Если бы это действительно было фантастикой. Тогда мы бы до сих пор оставались почти бессмертной расой с вечным наследием, а не горсткой вымирающих упрямцев. Не мечтали бы о том, чтобы родить хотя бы одного живого младенца естественным путём, способного контролировать энергетический поток.
Не могу не думать о совпадении. Или это уже не оно? Книга, случайно оказавшаяся в архивах. Древняя латынь, слишком научная, чтобы быть просто литературой. И случайная девочка, переводящая этот, мать его, фантастический роман.
ЛИССА
У меня определённо проблемы со словом «закончить» и всеми его вариациями. Каждый раз, когда он его произносит, я заливаюсь краской. Этот «партнёр» по переводу всё видит и наслаждается каждой секундой моего смущения. Извращенец.
Мои мысли прерывает его голос:
— Ну, мне уже пора. Клэр, Эдвард, было очень приятно познакомиться. Спасибо, что не выгнали меня с вашего семейного ужина.
Только сейчас вспомнил про манеры, гад. А Клэр с Эдвардом тоже хороши: приняли его слишком тепло и не переставали смеяться над его шутками. Парень Клэр вообще был в совершенном восторге. Касл постоянно вовлекал его в интеллектуальные дискуссии, отчего Эдвард буквально сиял от самодовольства. Всё это действовало мне на нервы.
И, слава Богу, ему «уже пора». Это «пора», кстати, растянулось почти на весь вечер, но он действительно собирается нас покинуть. Наконец-то.
Я уже начинаю радоваться, едва ли не готова подпрыгнуть от облегчения, и тут:
— Лисса, ты не проводишь меня? Хотел бы обсудить рабочий график на завтра.
Fuck!
Поднимаю на него взгляд, а его глаза буквально угрожают:
«Только попробуй сказать „нет“».
Он даже не прячет наглую улыбку. И что я делаю? Конечно же, как послушный котик, прячу хвост подальше и молча киваю. Причём чересчур энергично, будто хочу сказать:
«Да-да, Касл, с огромным удовольствием, ведь я всегда мечтала обсуждать график на ночь глядя»
.
Он галантно подаёт мне руку. Я, всё ещё растерянная, позволяю себе опереться на неё. И снова обманываюсь. Откуда, чёрт возьми, у него столько манер?
Касл не выпускает мою ладонь. Стоит нам выйти из-за стола, как его пальцы сжимаются крепче, и я кожей чувствую исходящую от него ярость. Ах да. Я же посмела возразить и не давать свой пароль. Плохая девочка.
Мы выходим на улицу. Перед нами крутая лестница, но он не даёт мне сделать и шага.
Одним властным движением Касл притягивает меня к себе. От неожиданности я немного спотыкаюсь и буквально теряю равновесие. Он подхватывает меня за талию, вжимая в себя, и сам спускает по ступеням, словно я ничего не вешу. Его грудь твёрдая и напряжённая, как бетонная стена. Я чувствую, как она тяжело вздымается, выдавая злость, которую он сдерживал весь вечер.
А казался таким уравновешенным. Лицемер.
Внутри меня шевелится лёгкое злорадство. Пусть злится. Ему не повредит доза нервов, мои-то он потрепал изрядно.
Но что за чёрт? Мне снова кажется, что он стал больше. Не метафорически, а буквально. Плечи кажутся шире, а рука, сжимающая мою ладонь, теперь больше похожа на мощную лапу.
Может, он всегда был таким? Может, я просто не замечала пропорций? Хотя нет, такую лапищу я бы точно запомнила.
Я пытаюсь пошевелиться в его хватке, но он не отпускает. Даже тихо шепчу ему где-то в районе шеи:
«Касл».
Его рука, ощутимо огромная и крепкая до предела, фиксирует меня непоколебимо, но не причиняет боли. Он медленно наклоняется, и его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствую жар, исходящий от его кожи. Слышу, как горячий воздух с силой вырывается сквозь зубы.
— Мисс Грин… — шепчет он у самого моего уха. Голос хриплый и медленный.
Он ведёт носом по моим волосам, вдыхая запах, и снова возвращается к уху.
— Мне не понравился спектакль, — произносит он почти интимно, и я чувствую касание его губ. Касл делает короткую паузу, позволяя словам осесть, и продолжает: — Если ты ещё раз его устроишь…
Снова тишина, от которой звенит в ушах. Он слегка прихватывает мочку моего уха зубами, едва ощутимо, и заканчивает фразу:
— Я исполню твои фантазии. Те самые, из разряда подчинения. И поверь, ты будешь вспоминать об этом каждый раз, когда попытаешься сесть.
Завершив свою речь, он отстраняется и одним пальцем нежно гладит мою скулу. Я шумно сглатываю. Отчаянно хочу что-то сказать, отшутиться или сделать хоть какое-то движение, чтобы разрядить эту невыносимую обстановку, но не могу. Он буквально впивается в меня взглядом, и в глубине его глаз пульсирует что-то дикое.