Саграм. До шрама

Беатрис нервно улыбнулась, легонько постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, поспешно открыла её. Я последовал за ней — и сразу же пожалел.

Это действительно была каморка. Ну, почти. Каморка, замаскированная под кабинет, или наоборот — решайте сами. Все стены были до отказа заставлены книжными полками, которые буквально давили своим весом. Некоторые книги не поместились и были уложены прямо на пол, а между ними извивались тропинки.

Посреди этого бумажного хаоса рабочий стол с компьютером выглядит чужеродным элементом. Но, к моему удивлению, в этой тесной берлоге оказалось огромное окно, почти во всю заднюю стену. Естественный свет щедро лился в комнату, заливая её мягким золотом.

И прямо там, на широком подоконнике, среди разбросанных бумаг и рядом с ноутбуком, сидела девушка.

Молодая, симпатичная, на первый взгляд вполне обычная. Между зубами зажата ручка, ноги скрещены по-турецки, на голове наушники, взгляд прикован к тексту. Она так увлеклась чтением, что не замечает визитёров. И только увидев тени, испуганно подпрыгивает, ловко соскакивая на пол.

На лице мелькает растерянность, сменяясь широкой, чуть смущённой улыбкой.

— Миссис Тейлор, — она быстро приглаживает растрёпанные волосы, — думала, мы договорились, что я подойду через десять минут. Не ожидала, что вы… — взгляд хаотично бродит по комнате, явно осознавая, как выглядит этот книжный хаос в глазах постороннего, — … что придёте прямо сюда.

Наконец её глаза останавливаются на мне, и её улыбка медленно сползает.

Ну и правильно. Нечего тут разбрасываться своими солнечными улыбками направо и налево.

Я же, вопреки обыкновению, улыбаюсь. Широко и открыто.

Внутри становится по-настоящему весело. Ситуация обретает остроту, ведь переводчиком оказывается вовсе не древний старик алкоголик, а та самая девчонка. Та, что год назад решила поиграть во взрослую жизнь и снять мужчину на ночь.

Ирония судьбы: вредная девственница, сбежавшая на рассвете, оказалась тем самым раритетным специалистом.

И откуда только у неё взялись такие редкие навыки?

Лисса. Так её зовут. Имя красивое и удивительно ей подходит. Наблюдать за ней сейчас одно удовольствие. За пару секунд она преодолевает весь спектр эмоций. Сначала мертвенно бледнеет, затем вспыхивает так ярко, что щёки становятся пунцовыми. Полный набор, от шока до жгучего стыда. Как мило.

Она меня узнала. Конечно, узнала. Первый мужчина не забывается, особенно если тот самый первый раз прошёл настолько ярко.

В голове неожиданно всплывает вопрос: сколько их было после меня? Разумеется, это не имеет никакого значения и меня это не касается. Но сама мысль о том, что кто-то другой мог касаться этой кожи так же, вызывает раздражение. Оно поднимается изнутри, заставляя мышцы напрячься.

Оооо, понеслось! Что ты вообще несёшь, Касл?

Прошёл уже целый год с того момента, как она сбежала, не оставив даже записки. Хм, как поэтично. Дело в том как раз, что записка присутствовала, и весьма артистичная. И причины этого всегда были предельно ясны.

Не стал искать её, не потому что не мог, а потому что не имел права это делать. Появись я в её жизни, всё пошло бы по одному сценарию. Я втянул бы её в свою тень и затащил бы на глубину. В свой холодный, нелюдимый мир, где чувства — это слабость, а близость — непозволительная роскошь. А она была ещё слишком живой. Такие, как она, светятся изнутри, они всё ещё верят в добро и в то, что мужчина должен быть героем, а не хищником.

Я не герой.

Хотелось оставить её целой. Именно такой: маленькой, дерзкой и растерянной девчонкой, которая сидела на той кухне в слишком тонком платье и смотрела с вызовом. Иногда я представлял, как бы всё пошло иначе. Если бы я был другим, мягче и человечнее. Если бы сдержал себя. Если бы…

Ха! Смешно. «Если бы» не существует ни на этой планете, ни на любой другой.

И вот она снова передо мной, посреди своего книжного логова. Такая же хрупкая, такая же взъерошенная, с тем самым смущённым взглядом и проклятым лифчиком под блузкой.

Больше всего бесит, что хочу её так же сильно, как в ту ночь. Может, даже сильнее, потому что я слишком хорошо помню, как чертовски здорово оказаться внутри неё. Как там тесно, и как она пахнет.

И теперь я совершенно не представляю, как сделать вид, что это просто работа. Что она — просто переводчик. Что я — просто клиент. Потому что ни хрена не будет просто. И она уже это знает.

— Мистер Рейнард, познакомьтесь, это мисс Грин — наш специалист по латинским рукописям. Она согласилась работать у вас на дому.

Медленно сокращаю дистанцию и вежливо улыбаюсь, протягивая руку. Она делает вид, что не замечает жеста. Ага, конечно. Трудно не заметить двухметрового мужчину с ухмылкой шакала. Но я слишком «большой мальчик», чтобы растеряться, поэтому продолжаю держать руку на весу, ожидая её ладонь.

— Смелее, мисс Грин. Я не кусаюсь. По крайней мере не больно.

Беатрис за спиной деликатно смеётся, оценив шутку, но моя маленькая — нет. На её лице ни намёка на улыбку, только пристальный и колючий взгляд. Её глаза, чёрт подери, всё такие же пронзительно-голубые. Прекрасные.

Но она справляется. Напряжённая, как натянутая струна, невероятно гордая, делает короткий шаг вперёд и вкладывает свою ладонь в мою. Уверенный, почти деловой жест.

Моя девочка.

Между нами вспыхивает почти осязаемое напряжение. Кожа такая же нежная, какой я её помню. И я чертовски остро хочу чувствовать эту руку на своём теле, а конкретно ниже.

Легко сжимаю пальцы и так же быстро отпускаю, не задерживая её руку ни на секунду дольше положенного. Не хочу смущать. Хотя с огромным удовольствием поцеловал бы эти тонкие запястья и увёл её за собой. Не в кабинет, а снова на какой-нибудь кухонный стол. Вспомнить старое.

ЛИССА

Сказать, что я в шоке — это ничего не сказать. Я сижу, лихорадочно прокручивая в голове всю свою жизнь и пытаясь понять: что же я сделала, чтобы заслужить такое наказание? Я ведь нормальный человек. Налоги плачу вовремя, никого не убивала, а за рулем веду себя как черепаха — ни одного штрафа за превышение. Цветы на подоконнике у меня не дохнут, потому что я их поливаю. Иногда захожу в церковь.

Так за что мне это, Боже⁈

Касл наконец отпускает мою руку. Я искренне благодарна ему хотя бы за то, что он не начал устраивать цирк с поцелуями в ладонь, не удерживал дольше положенного и не смотрел на меня с этим дьявольским взглядом в стиле «я всё про тебя знаю». Всё и без того достаточно неловко.