Страница 21 из 122
— Не стану тратить ни ваше, ни своё время и перейду сразу к сути.
Делаю короткую паузу, ровно столько, сколько нужно, чтобы она неосознанно подалась вперёд:
— В моём распоряжении есть старинные рукописи. Латынь, но крайне древняя. Специалисты предполагают, что это сложная смесь между архаической латынью и герметической. Требуется безупречный перевод. Сам языком не владею, но знаю, что ваша фирма берётся именно за такие нестандартные задачи. Справитесь?
Мисс Тейлор на мгновение замирает, и в её взгляде вспыхивает профессиональный азарт.
— Архаика и герметика, — медленно повторяет она, будто пробуя слова на вкус. — Довольно редкое и непростое сочетание. Архаическая латынь тяжела своей грамматикой, а герметические тексты часто требуют не просто лингвиста, а дешифровщика, способного видеть контекст за буквами.
Она слегка подаётся вперёд, складывая руки в замок.
— Вы обратились по адресу, мистер Рейнард. Мы не боимся мёртвых языков, даже если они пытаются казаться живыми. У нас есть опыт работы с палимпсестами и зашифрованными монастырскими архивами. Единственный нюанс: такая работа требует времени и особого склада ума. Приносите тексты, обозначьте сроки, и мы всё организуем.
Вот теперь начинается самое увлекательное.
— Боюсь, всё не так просто, миссис Тейлор.
— Пожалуйста, зовите меня Беатрис, — перебивает она с дружелюбной улыбкой.
Беатрис.
Я не говорю ей, что мою собаку так же зовут. Но ей, Беатрис, которая женщина, это имя подходит больше. Строгая, собранная, в светлой блузке с высоким воротом и идеально приглаженными волосами. Обручальное кольцо на пальце служило ясным сигналом стабильности и отсутствия лишнего внимания к клиенту.
Офис был под стать хозяйке. Панорамное окно, серая мебель, кожаные кресла. Ни одного лишнего предмета, всё под полным контролем. Обстановка всегда говорит о владелице больше, чем слова, например, что она умна, расчётлива. Таких редко можно удивить.
Но я удивлю.
Короткий кивок в знак согласия перейти на «ты». Людям нравится создавать видимость доверия, так проще работать.
— Хорошо, Беатрис, — имя звучит медленно, будто на пробу. — Тогда подробнее. В этих текстах есть вещи, которые покажутся странными. Это не просто документы, в них скрыта сложная символика и фрагменты. Интересует предельная точность. Никаких адаптаций или вольных интерпретаций, а только прямой перевод с сохранением каждого смыслового поворота.
Беатрис на секунду задерживает дыхание и её брови едва заметно приподнимаются. Вот и первая реакция.
— Это что-то научное? Или художественное?
— Что-то гораздо древнее, — отвечаю я спокойно.
— Когда вы их принесёте, я уверена, что мы разберёмся, — она улыбается чуть снисходительно. Наверняка не в первый раз слышит об исключительной важности чужих бумаг.
— Видите ли, делиться оригиналами я не намерен, — произношу неспешно, выдавая это за обычный каприз. — Рукописи мне слишком дороги, поэтому вашему переводчику придётся работать у меня дома.
Разумеется, стоит умолчать о том, что рукописи единственные в своём роде. Если кто-то из людей случайно их откроет, то может сделать слишком поспешные выводы. Или, наоборот, пугающе правильные. А это чревато интересом со стороны тех, кого лучше держать на расстоянии.
Беатрис опускает взгляд и начинает машинально вертеть обручальное кольцо на пальце. Классика человеческого поведения: попытка найти опору в чём-то привычном, когда почва уходит из-под ног. Она явно хочет отказаться, но не находит подходящих слов.
— Мистер Рейнард, — пауза. — Касл…
Ёрзает в кресле, подбирая вежливое «нет». Этого шанса ей лучше не давать.
— У вашего сотрудника будет свободный график и неограниченное время на работу. Сама фирма получит оплату втрое выше обычной ставки, не считая покрытия всех дополнительных расходов переводчика.
Вот и всё. Магия цифр. Деньги творят предсказуемые чудеса. Беатрис уже согласилась, просто ещё не успела озвучить это вслух. Всё ещё делает вид, что раздумывает, но ответ стал очевиден сразу после слов о тройном тарифе.
— По такой специфической латыни у нас работают всего два специалиста. Одна в декрете, хотя иногда берёт заказы на дом. Второй загружен под завязку, — она продолжает говорить, соблюдая протокол, но слушать это уже необязательно.
Сделка заключена. Оставшиеся фразы были лишь человеческая попытка сохранить лицо и профессиональное достоинство. Вежливость заставляет кивать и изображать участие, хотя на самом деле это лишь маска. Если бы воспитание было истинной чертой характера, меня бы звали Санта-Клаус, и я бы раздавал подарки. Но, как известно, его не существует.
Внимание возвращается к Беатрис, когда она завершает звонок. По выражению её лица нетрудно догадаться: результат положительный.
— У меня для вас хорошие новости, Касл, — говорит она с уже несдерживаемым удовлетворением.
За такие деньги новости просто не могут быть плохими,
— немного цинично думаю я.
— Мы сможем выполнить заказ. Пойдёмте, познакомлю вас с нашим переводчиком.
Путь из кабинета к лифту проходит в молчании. На третьем этаже сдержанный интерес постепенно сменяется лёгким разочарованием. Вместо внушительного офиса с табличкой, подтверждающей статус «лучшего в городе», впереди оказывается ничем не примечательная дверь со стёртым номером. Самая настоящая каморка. Из тех, что в фильмах называют «укромным уголком для тайн», а в реальности — складом забытых вещей с запахом пыли, которая старше самого здания.
Выбор этой фирмы внезапно начинает казаться ошибкой. Какой профессионал добровольно согласится работать в чулане? Перед глазами невольно встаёт образ старого чудака в поношенном свитере с жёлтыми от табака зубами. Или какого-нибудь непризнанного гения-алкоголика, которого извлекают на свет исключительно ради «особых заказов».
Похоже, придётся выбрать другого специалиста или всё же дожидаться той дамы из декретного отпуска.
Беатрис, словно читая мысли, смущённо улыбается и торопливо добавляет:
— Согласна, выглядит специфично. Но не делайте поспешных выводов. Как я уже говорила, у нас действительно работают лучшие.
Лучшие работают в чулане. Подобное заявление звучит почти как издевательство. Воспитанность начинает сдавать позиции, и голос звучит резче, чем следовало бы:
— Надеюсь, обойдётся без разочарований.