Саграм. До шрама

Глава 4

Пять минут — чтобы передумать умирать или литературный бардак

«Нет ничего мягче и гибче воды, но ничто не может ей противостоять»

— Lao Tzu

КАСЛ

Год спустя

Я сбрасываю маску и принимаю свою настоящую форму, оставляя в стороне человеческие пропорции и грим. Никаких костюмов сегодня. Прыжок в бассейн на заднем дворе ощущается как возвращение в единственно верную стихию.

Смешная лужа, если честно. Пять метров глубины против того, к чему привыкло тело. Но у Земли больше предложений нет, и приходится мириться. Мышцы наконец перестают быть скованными, расползаясь из тесного человеческого облика, как из слишком маленького костюма.

Гребок, и я на дне. Несколько дистанций под водой, давление толщи на кожу, темнота и тишина. Вода всегда была страстью, но земная влага так и не стала родной. Здесь вечно будет тесно. Это просто факт, с которым я давно перестал спорить.

Час и пять минут без воздуха — это мой личный ритуал. Час нужен, чтобы забыть всё человеческое, пять минут — чтобы передумать умирать. Хотя и это уже не радует. Последние двадцать минут я просто злюсь на хлорку.

В воде мне легче, потому что тело молчит, а разум тонет. Здесь я ближе к себе. Здесь я почти дома. Почти. Потому что до дома мне пара галактик и один удачный эксперимент.

Земля — голубая планета, говорят они. Пять океанов, шесть континентов, сотни тысяч островов, миллиарды людей. И только одна женщина, которая мне нужна.

Я уже достаточно долго живу среди них. Бесконечный поток лиц, тел, голосов, запахов… и много секса.

Мне нравится секс. Он стал моим топливом и кислородом одновременно.

Но он же и яд, потому что сейчас я не чувствую в нём ничего, кроме раздражения и жажды отключить всё к чёрту. Как кофе в сомнительной забегаловке: вроде бодрит, но оставляет лишь горечь и изжогу. Инстинкты требуют своего, мозг воспринимает это как скучную неизбежность, и где-то между ними я просто устал.

Как же надоело всё. Драмы, лайки, протесты, соцсети и безглютеновые пончики. Их постоянное желание «найти себя» при полном неумении созидать. Этот шум утомляет. Хочется просто тишины.

К чёрту всё!

Я паркую свою машину у трёхэтажного офисного здания.

Люблю хорошие машины — не ради пафоса, пафос не моя валюта. Ради тишины перед запуском. Когда двигатель замирает, реальность будто делает шаг назад и даёт выдохнуть. А потом рык мотора, разгон и короткий миг, когда можно забыть, кто я и зачем здесь. Особенно когда под капотом ревёт V12 и на высокой скорости всё вокруг становится ненужным шумом.

Скорость мне нравится, потому что в ней нет лжи. Люблю металл, потому что он честный. И шоколад. Чёрт с ним, он просто напоминание, что вкус это тоже форма жизни. Люди называют такие вещи слабостями. Но это якоря. То, что держит тебя здесь.

Земля безумно красива и она заслужила гораздо лучшего обращения, чем получает. Свет здесь вплетён в саму структуру жизни. Даже в тишине ощущается движение: вода, воздух и мельчайшие организмы работают как единое целое. Этот мир не хаос, как может показаться. В нём есть чёткий порядок, который удерживает всё в равновесии. Тем сильнее удивляет, как легко местные перестали это замечать, принимая хрупкое равновесие за нечто должное.

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж.

На ресепшене встречает милая девушка по имени Мишель. Стоит подойти ближе и заговорить, как она моментально меняется в лице и на щеках появляется едва заметный румянец. Классика. Реакции людей предсказуемы: от смущения до попыток привлечь внимание. В этом нет их вины, просто так работает биология. Инстинкт заставляет клетки тянуться к тому, что кажется сильным и жизнеспособным. Чистая химия, против которой разум порой бессилен. Подобное не вызывает раздражения, скорее спокойное понимание того, как устроена жизнь. Биология правит миром, и в этом есть свой порядок.

Женщины здесь удивительно красивы и обладают поразительной устойчивостью, удерживая на своих плечах весь земной хаос. Поначалу они кажутся мягкими, но эта мягкость обманчива. Под ней скрывается сила, которую часто недооценивают.

Им слишком мало давали власти. Дают и сейчас. Но Сарп говорит, что наступят «розовые времена», прям как в том чёртовом немецком треке, который он слушает подряд уже вторую неделю. Вроде как

Zukunft Pink — Peter Fox.

Наверное, это тоже якорь.

Сарп фанатеет от всего земного, находя повод для искреннего восхищения в каждой мелочи. Но главная его страсть — это музыка.

Он может часами рассуждать о ней, восторженно доказывая свою правоту и жестикулируя так, будто сам дирижирует невидимым оркестром:

«Мы безнадёжно отстали со своими стерильными ритмами. Только посмотри, что они творят. Люди создают настоящее волшебство из чистого хаоса. Уверен, это лучшее звучание во всей Вселенной.»

Мои мысли возвращаются к Мишель. Стоит сообщить ей о цели визита, как она тут же берёт себя в руки и с профессиональной сдержанностью указывает направление. Такое самообладание заслуживает уважения.

Я подхожу к нужной двери. Перед ней — ещё одна секретарша, которая с вежливой улыбкой направляет меня в кабинет босса.

А там сюрприз! Босс — тоже женщина.

Начинает казаться, что здесь царит настоящий матриархат. Похоже, розовое будущее из песен Сарпа наступило в отдельно взятом офисе чуть раньше срока. Мысль вызывает невольную усмешку.

— Мистер Рейнард, рада вас видеть, — произносит молодая женщина, уверенно протягивая руку.

Её внимание сосредоточено исключительно в рамках делового этикета. В этом есть своя прелесть, ведь иногда полное отсутствие флирта оказывается куда содержательнее и любопытнее самой игры.

Рукопожатие выходит сдержанным, почти символическим. Ладонь миссис Тейлор кажется совсем крохотной в моей руке.

— Спасибо, что нашли время, миссис Тейлор.

Дежурная вежливая улыбка ложится на лицо сама собой. Люди любят, когда им улыбаются, — это располагает их к доверию. Хотя, по правде говоря, я редко улыбаюсь. По местным меркам я вообще довольно угрюмый субъект. Печально, наверное.

Хозяйка кабинета жестом пригласила меня сесть и сама устроилась за рабочим столом.

— По телефону не совсем удалось понять, какие именно услуги вас интересуют, — начинает она, внимательно изучая меня. — Вы были не слишком конкретны.

— Просто предпочитаю не обсуждать важные дела по телефону.

— Понимаю, — кивает она.

Конечно, она не понимает, но произносить это вслух было бы излишне.